Джеймс Пакер

  Основы богословия

Содержание

Предисловие

Часть 1. Бог, открывшийся как создатель

Откровение Троица
Толкование Святость
Общее откровение Благость
Вина Мудрость
Внутреннее свидетельство Тайна
Власть Провидение
Познание Чудеса
Творение Слава
Самораскрытие Идолопоклонство
Вечное и независимое бытие Ангелы
Запредельная реальность Бесы
Всеведение Сатана
Всевластие Человечество
Всемогущество Люди
Предопределение

Часть 2. Бог, открывшийся как искупитель

Грехопадение Учитель
Первородный грех Безгрешность
Духовное бессилие Послушание
Завет Призвание
Закон Преображение
Закон действующий Воскресение
Совесть Вознесение
Поклонение Председательство
Пророки Посредничество
Воплощение Жертва
Две природы Предопределенное искупление
Непорочное зачатие

Часть 3. Бог, открывшийся как Господь благодати

Заступник Молитва
Спасение Клятвы и обеты
Избрание Царство Божье
Действенное призвание Апостолы
Просветление Церковь
Возрождение Слово и таинство
Дела Пресвитеры
Покаяние Священнодействия
Оправдание Крещение
Усыновление Вечеря Господня
Освящение Дисциплина
Свобода Миссия
Легализм Духовные дары
Антиномизм Брак
Любовь Семья
Надежда Мир
Активный образ жизни Государство

Часть 4. Бог, открывшийся как властитель судеб

Неотступность Всеобщее воскресение
Непростительный грех Судилище
Смерть Ад
Второе пришествие Небеса

Послесловие к русскому изданию

 

 

Предисловие

В этой книге вкратце изложено то, что представляется мне непреходящей основой христианства как системы убеждений, с одной стороны, и образа жизни, с другой. У каждого свое понимание того, как следует рассказывать о христианстве, здесь я представляю свою позицию. Она является реформатской и евангельской и, будучи таковой, вписывается в русло традиционного и классического христианства.

Эти очерки сначала предназначались для учебной Библии и теперь, после соответствующих изменений, носят намеренно библейский характер и потому, подобно моим остальным трудам, подкреплены текстами из Писания. Я полагаю, что так и должно быть, поскольку, как говорит Кальвин, в основе христианства лежит принятие библейского учения как наставления Самого Бога, освятившего человеческие уста на служение Себе. Если Писание и в самом деле есть проповедь и учение Самого Бога, как того всегда придерживалась основная часть церкви, то главным показателем хорошего богословия является то, что оно стремится вторить как можно точнее божественному Слову.

Богословие — это, во-первых, умственная деятельность и рассуждения о Боге (богословствование) и, во-вторых, продукт этой деятельности (богословие Лютера, Уэсли, Финни, Уимбера, Пакера и кого угодно). Как некая деятельность, богословие представляет собой сложную систему связанных между собой, хотя и отличных друг от друга, дисциплин: истолкования библейских текстов (экзегеза), систематизации изложенного в них (библейское богословие), выяснения того, как формулировали христианское вероучение в прошлом (историческое богословие), трактовки его в настоящем (систематическое богословие), поиска его приложения в поведении (этика), доказательства и защиты его истинности и мудрости (апологетика), определения христианского служения в мире (миссиология), накопления богатств для жизни во Христе (духовность) и общественного богослужения (литургия), а также подробного рассмотрения служения (практическое богословие). Следующие главы, хотя и в схематической форме, охватывают все эти области.

Памятуя о том, что Господь Иисус Христос называл тех, кого Он хотел пасти, овцы, а не жирафы, я стремился излагать свой предмет по возможности прос-то. Однажды Уильяму Темплу, архиепископу, было сказано, что он передал нечто сложное очень просто; это привело его в полный восторг, и он тут же сказал: «Господь, Который сотворил меня простым, делает меня еще проще». Я абсолютно согласен с Темплом и старался следовать его примеру.

Как я часто говорю своим студентам, богословие предназначено для славословия и преданного служения — то есть для славы Божьей и благочестия. Вот почему богословие надо подавать таким образом, чтобы оно приводило к осознанию присутствия Бога. Богословие находится в полнейшем здравии, когда осознанно пребывает под оком Бога, о Котором говорит, и когда прославляет Его. Я старался не упускать из виду и этого.

Теперь, когда я завершил работу над этими краткими очерками великих тем, они больше походят, по-моему, на скоростные туры по Англии, которые предприимчивые автобусные компании организуют для американских гостей (пятнадцать минут в Стоунхэдже, два часа в Оксфорде, театре (Королевский Шекспировский театр. — Примеч. перев.), остановка на ночь в Стратфорде, полтора часа в Йорке, полдня в Озерном крае — уф!). Каждая глава — это просто конспективный материал. И все же, смею надеяться, мои «упакованные», плотно сжатые материалы (не зря меня зовут «Упаковщиком» (Игра слов. Packer переводится как «упаковщик». — Примеч. перев.)) способны развернуться в умах читателей, чтобы вознести их сердца к Богу, напоминая при этом горячий воздух, который поднимает воздушный шар с пассажирами в небо. Поживем — увидим.

Частое цитирование мною Вестминстерского Исповедания может вызвать у кого-то недоумение, поскольку я — англиканин, а не пресвитерианин. Но поскольку это Исповедание предназначалось для расширения «Тридцати девяти статей» (Свод догматов англиканского вероисповедания. — Примеч. перев.), и большинство его составителей было из числа англиканского духовенства, и поскольку это просто шедевр, «зрелый плод вероучения Реформации», как называл его Б. Б. Уорфилд, я думаю, у меня имеется право дорожить им как частью своего реформатского англиканского наследия и использовать его в качестве главного источника.

Я с благодарностью признаю скрытое влияние моего достойного восхищения друга Р. К. Спраула, который подал идею некоторых из очерков. Хотя каждому из нас присущ собственный стиль, мыслим мы во многом очень похоже и успешно сотрудничали во многих проектах. Нас иногда даже называли «реформатской мафией», но никакие слова не могут заставить нас свернуть с выбранного пути.

Также выражаю благодарность Уэнделлу Холи, моему издателю, и Ла Вон Неф, моему редактору, за помощь и терпение, проявленные во многих формах. Трудиться с ними было для меня высокой честью и удовольствием.

Дж. Пакер

 

Часть первая
БОГ, ОТКРЫВШИЙСЯ КАК СОЗДАТЕЛЬ


ОТКРОВЕНИЕ
ПИСАНИЕ ЕСТЬ СЛОВО БОЖЬЕ

Скрижали были дело Божие, и письмена, начертанные на скрижалях, были письмена Божии.

Исх. 32:16

Христианство — это истинное поклонение и служение истинному Богу, Создателю и Искупителю рода людского. Это религия, основанная на откровении: никто бы не узнал истину о Боге и не смог бы общаться с Ним лично, если бы вначале Бог не явил Себя. Но Бог действовал именно таким образом, и шестьдесят шесть книг Библии, тридцать девять из которых были написаны до пришествия Христа и двадцать семь после, составляют вместе свидетельство, толкование, выражение и олицетворение Его самораскрытия. Бог и благочестие — вот сквозные, объединяющие библейские темы.

С одной стороны, Писание — это верное свидетельство благочестивых людей о возлюбленном Боге, Которому они служили; с другой, свидетельство и учение Самого Бога, изложенное в доступной человеку форме, поскольку оно написано необыкновенным образом при водительстве свыше. Церковь называет эти писания Словом Божиим, так как их авторство и содержание являются Священными.

Всякое сомнение в том, что Писание происходит от Бога и преисполнено истины и мудрости Его, устраняет Иисус Христос и апостолы, учившие во имя Его. Иисус, Бог воплотившийся, почитал Библию (наш Ветхий Завет) за наставление, написанное Его небесным Отцом, Которому Он должен был повиноваться, как и другие (Мф. 4:4, 7, 10; 5:19–20; 19:4–6; 26:31, 52–54; Лк. 4:16–21; 16:17; 18:31–33; 22:37; 24:25–27, 45–47; Ин. 10:35), и которое Он пришел исполнить (Мф. 5:17–18; 26:24; Ин. 5:46). Павел характеризует Ветхий Завет как всецело «богодухновенный», то есть считает его плодом Божьего Духа («дыхания»), таким же, как и все творение (Пс. 33:6; Быт. 1:2), написанным ради наставления Церкви (2 Тим. 3:15–17; Рим. 15:4; 1 Кор. 10:11). О небесном происхождении библейского учения свидетельствует и Петр (2 Пет. 1:21; 1 Пет. 1:10–12); а также автор Послания к Евреям тем, в частности, как он приводит цитаты из Писания (Евр. 1:5–13; 3:7; 4:3; 10:5–7, 15–17; ср. Деян. 4:25; 28:25–27).

Само апостольское учение о Христе является откровением истины, которая была высказана словами, данными от Бога (1 Кор. 2:12–13), вот почему Церковь справедливо рассматривает подлинные апостольские тексты как завершающие Писание. Уже Петр относится к посланиям Павла как к Писанию (2 Пет. 3:15–16), и Павел, несомненно, называет Евангелие от Луки Писанием (1 Тим. 5:18, где он цитирует текст из Лк. 10:7).

Понятие о письменном наставлении от Самого Бога как основании для благочестивого образа жизни восходит к Десяти заповедям, которые Бог начертал на каменных скрижалях, а затем внушил Моисею мысль записать законы Его, а также историю Его общения с избранным народом (Исх. 32:15–16; 34:1, 27–28; Чис. 33:2; Втор. 31:9). Осмыслить это и жить согласно принципам, изложенным в этих текстах, в Израиле всегда было основанием подлинной преданности Богу как для вождей народа, так и для простых людей (Иис. Н. 1:7–8; 4 Цар. 17:13; 22:8–13; 1 Пар. 22:12–13; Неем. 8; Пс. 119). Закон, согласно которому все должно определяться Писанием, то есть совместно Ветхим и Новым Заветами, является основным и для Церкви.

Что говорит Писание, то говорит Бог. Библия во всем является книгой человеческой и во всем — книгой божественной. В этом состоит ее тайна, сопоставимая лишь с еще большей тайной воплощения Бога во Христе. Итак, все разнообразное содержание этой книги — исторические повествования, пророчества, поэтические произведения, песни, сочинения о мудрости, проповеди, статистические данные, послания и все прочее — следует принимать как от Бога, почитая заслуживающим доверия все, чему учат библейские авторы. Христиане должны быть благодарны Богу за дар писаного Слова и на нем всецело и единственно основывать с чистой совестью свою веру и свою жизнь. В противном случае оказать Ему честь и угодить Ему, как Он призывает нас, просто невозможно.

 

В начало страницы

 

ТОЛКОВАНИЕ
ХРИСТИАНИН СПОСОБЕН ПОСТИЧЬ СЛОВО БОЖЬЕ

Вразуми меня, и буду соблюдать закон Твой и хранить его всем сердцем.

Пс. 118:34

У всякого христианина есть право и долг не только учиться на опыте Церкви, но и самому толковать Писание. Католическая церковь ставит это под сомнение, ссылаясь на то, что отдельные лица могут толковать Писание неверно. Это так, однако нижеследующие правила, при их должном соблюдении, исключают такую опасность.

Все библейские книги записаны человеком, и, хотя Писание следует глубоко почитать и любить как Слово Божье, толковать его прежде всего надлежит с учетом его человеческой природы. Вот почему аллегорическое толкование, пренебрегающее смыслом текста и замыслом того или иного библейского писателя, абсолютно неприемлемо.

Ни одна библейская книга не является шифрограммой, ибо все они были написаны на языке, понятном тому кругу читателей, которому были адресованы. Это правило остается верным и в отношении писаний, использующих главным образом систему символов: книги Даниила, Захарии и Откровения. Их главная идея всегда ясна, несмотря на то, что некоторые детали завуалированы. Когда понимаешь значение используемых слов, исторический контекст и культурные традиции того или иного библейского писателя и его читателей, можно рассчитывать на успех в усвоении мыслей, которые он передает. Однако к духовному разумению, иначе говоря, постижению реальности Бога, Его отношения к людям, Его настоящей воли и своего отношения к Нему в настоящем и будущем невозможно прийти, пока с сердца читателя Библии не снимется покрывало и его не затронет стремление писателя познать Бога, угодить Ему и прославить Его (2 Кор. 3:16; 1 Кор. 2:14). Здесь надо молиться о том, чтобы Дух Божий пробуждал в нас такое стремление и через Писание открывал нам Бога. (См. Пс. 119:18–19, 26–27, 33–34, 73, 125, 144, 169; Еф. 1:17–19; 3:16–19.)

У всякой библейской книги есть свое, особое место в поступательном движении откровения благодати Божьей. Это движение началось в Эдемском саду и достигло наивысшей точки в Иисусе Христе, в день Пятидесятницы и в апостольском Новом Завете. И этого факта нельзя упускать из виду, когда исследуешь библейский текст. К примеру, Псалтирь, сборник хвалебных и молитвенных псалмов Израиля, актуальный во все времена, дает эталон благочестивой души, хотя хвала и мольба, идущая из сердца, излагается на языке ключевых понятий (цари земные, царства, исцеление, благосостояние, война, долгая жизнь), в которых мыслилась благодатная жизнь в дохристианскую эру.

У каждой из шестидесяти шести библейских книг имеется один и тот же источник — божественный разум; вот почему библейские тексты по необходимости дополняют друг друга и не противоречат один другому. Если вы до сих пор не понимаете этого, значит, причина в вас, а не в Писании. Писание ни в чем не противоречит себе; более того, одно место Писания поясняет другое. Это надежное правило толкования Писания с помощью Писания иногда называют толкованием «по сходству с Писанием» или «по сходству веры».

В каждой библейской книге находится неизменная истина о Боге, человеке, благочестии и безбожии, причем эта истина поясняется на примере тех или иных конкретных ситуаций, в которые попадают отдельные лица или группы людей. Заключительная фаза толкования Библии наступает тогда, когда человек применяет эти истины в своей жизни; именно таким образом он познает, что говорит ему Бог через Писание в настоящее время. Образцами подобного применения библейских истин может служить то, как Иосия переосмыслил гнев Божий на Иуду за нарушение требований Его закона (4 Цар. 22:8–13), как рассуждал Иисус на основании Быт. 2:24 (Мф. 19:4–6) и как Павел использовал Быт. 15:6 и Пс. 32:1–2, чтобы показать истинность того, что вера (а не дела) вменяется в праведность (Рим. 4:1–8).

Недопустимо искать в Писании или приписывать ему какой-то особый смысл, которого нельзя со всей определенностью выверить, читая Писание, и утверждать, что оно допускает лишь одно толкование, выраженное одним или несколькими авторами.

Тщательное соблюдение этих правил в сочетании с молитвой — вот что отличает всякого христианина, «верно преподающего слово истины» (2 Тим. 2:15).

 

В начало страницы

 

ОБЩЕЕ ОТКРОВЕНИЕ
БОГ ЕСТЬ — ОБ ЭТОМ ЗНАЮТ ВСЕ

Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь.

Пс. 18:2

Мир Божий — это не ширма, скрывающая силу и величие Создателя. Из самого естественного хода вещей всем ясно, что могущественный и величественный Создатель существует. Павел говорит об этом (Рим. 1:19–21; Деян. 17:28), призывая одного древнегреческого поэта в свидетели тварной природы человека. Павел также утверждает, что благость этого Создателя проявляется в Его благодеяниях (Деян. 14:17; ср. Рим. 2:4) и совесть каждого человека признает справедливыми по крайней мере некоторые из требований Его святого закона (Рим. 2:14–15), наряду с причиняющей мучение неизбежностью последнего суда (Рим. 1:32). Из этих очевидных фактов и состоит общее откровение.

Общим откровение называется потому, что его получает всякий человек уже в силу того, что живет в этом мире. Так было всегда с момента сотворения. Через Свои благодеяния и посредством совести человека Бог действенно открывается всем и каждому, вот почему всякий отказ благодарить Создателя и служить Ему верой и правдой есть грех перед обретенным познанием Бога; так что всякое отрицание такого познания нельзя принимать всерьез. На основании вселенского откровения силы и нравственного права Бога, достойного поклонения, Павел предъявляет обвинение всему греховному и виновному перед Богом роду людскому за отказ служить Ему так, как следует (Рим. 1:18–3:19).

Далее, в дополнение к общему откровению, Бог открылся в лице Иисуса Христа как Спаситель грешников. Это откровение, данное в истории и описанное в Библии, отворяющее погибшим врата спасения, принято называть особым или специальным откровением. Оно представляет собой подробное изложение всего, что общее откровение говорит о Боге, и учит наблюдать это откровение в естественном ходе вещей, в исторических событиях и человеческом естестве, чтобы воспринимать мир в целом, по словам Кальвина, как театр славы Божьей.

 

В начало страницы

 

ВИНА
ЭФФЕКТ ОБЩЕГО ОТКРОВЕНИЯ

…Что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им.

Рим. 1:19

Писание исходит из того (и опыт подтверждает это), что люди по своей природе религиозны, но при этом отказываются поклоняться своему Создателю, хотя общее откровение делает Его всемирно известным. Ни «научный» атеизм, ни нравственный монотеизм не являются врожденными свойствами человека: атеизм всегда выступает как реакция на существовавшую от века веру в Бога (или богов), а нравственный монотеизм появляется лишь с познанием специального откровения.

Писание объясняет подобное положение дел тем, что греховный эгоизм и неприятие требований Создателя вовлекают человека в идолослужение, за которым стоит перенос поклонения и почестей на некие силы или объекты помимо Бога-Создателя (Ис. 44:9–20; Рим. 1:21–23; Кол. 3:5). Таким образом, отступники «подавляют истину» и «славу нетленного Бога изменяют в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся» (Рим. 1:18, 23). Они подавляют и сдерживают, насколько возможно, истину превосходящего всякое бытие Создателя-Судии, которая открывается им через общее откровение, и переносят неистребимое чувство Божества на недостойные предметы. Это, в свою очередь, ведет к радикальному нравственному упадку, с последующим страданием в качестве первого проявления Божьего гнева за отступничество человека (Рим. 1:18, 24–32).

В наши дни на Западе люди боготворят земные объекты, например, фирму, семью, футбол и разные приятные чувства (и в итоге поклоняются им). Все это кончается нравственным упадком, по сути, ничем не отличающимся от того, что отмечался в библейские времена у язычников, поклонявшихся настоящим идолам.

Полностью подавить в себе чувство Бога и Его суда в настоящем и будущем люди не могут; Сам Бог не позволит им этого. Определенное чувство справедливости, а также ответственности перед святым, божественным Судьею всегда остается. В этом падшем мире всякий человек, не имеющий тех или иных нарушений психики, наделен совестью, которая направляет и время от времени осуждает его, свидетельствуя, что ему должно пострадать за злые дела (Рим. 2:14 и далее); когда же совесть говорит таким образом, она воистину голос Божий.

Род людской, подвластный греху, в некотором смысле не знает Бога, поскольку желание людей верить (и даже вера) в земные объекты неизбежно искажает и извращает откровение Бога. Но, с другой стороны, все люди знают Бога, ощущают свою вину и мучительно предчувствуют грядущий суд, которого им хочется избежать. Однако только Евангелие Христово в этих скорбных условиях человеческого бытия может возвестить мир.

 

В начало страницы

 

ВНУТРЕННЕЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО
ПИСАНИЕ УДОСТОВЕРЯЕТСЯ СВЯТЫМ ДУХОМ

Впрочем, вы имеете помазание от Святого и знаете всё.

1 Ин. 2:20

Почему христиане верят, что Библия есть Слово Божье, и шестьдесят шесть библейских книг составляют единственную Книгу наставления, в которой Бог открывает истинность искупления при посредстве Иисуса Христа, Спасителя? Ответ состоит в том, что Бог подтвердил это Сам при помощи так называемого внутреннего свидетельства Святого Духа. Как гласит Вестминстерское исповедание (1647),

Свидетельство Церкви побуждает и заставляет нас с глубочайшим почтением относиться к Священному Писанию. Божественность предмета изложения, действенность учения, великолепие стиля, согласованность всех частей, возвышенная цель, заключающаяся в воздаянии всей славы Богу, предлагаемое полное описание единственно возможного пути спасения человека, множество других несравненно превосходных качеств и вытекающее отсюда полное совершенство — вот доводы, с помощью которых Писание более чем убедительно доказывает, что оно воистину является Словом Божиим; и тем не менее наша полнейшая убежденность и уверенность в его непогрешимой истинности и божественном авторитете основана прежде всего на внутреннем действии Святого Духа, свидетельствующего через Слово и посредством Слова в наших сердцах (1.5).

Свидетельство Духа о Писании подобно Его свидетельству об Иисусе (Ин. 15:26; 1 Ин. 5:7; ср. 1 Ин. 2:20, 27). Это не передача новой информации, а просвещение людей с помраченным прежде разумом, чтобы они отличали божественность, отдавая себе отчет в бесподобном влиянии Бога, в одном случае через благовествующего Иисуса, в другом — через слова Священного Писания. Дух озаряет наши сердца, чтобы просветить нас познанием славы Божией не только в лице Иисуса Христа (2 Кор. 4:6), но и посредством учения Священного Писания. Благодаря такому просвещению наш дух приходит в состояние, в котором Спаситель и Писание свидетельствуют нам о своей божественности (Иисус утверждается как божественная Личность; в равной степени Писание является Священным) столь же прямо, отчетливо и ярко, сколь заявляют о себе вкус и цвет, действующие на наши органы чувств. В результате мы больше не считаем возможным сомневаться ни в божественности Христа, ни в богодухновенности Библии.

Бог удостоверяет Священное Писание в качестве Своего Слова не с помощью какого-то мистического опыта, или секретной информации, которую передает человеку втайне, нашептывая на ухо, или одной человеческой аргументации (какой бы сильной она ни была), или одного лишь свидетельства Церкви (каким бы впечатляющим оно ни казалось с точки зрения ее двухтысячелетней истории), а посредством Духа. Бог делает это с помощью проясняющего света и преображающей силы, чем Писание само свидетельствует о своей божественности. Влияние этого света и силы как раз и составляет свидетельство Духа «через Слово и посредством Слова в наших сердцах». Богословская аргументация, опыт ближних и наш собственный могут подготовить нас к принятию этого свидетельства от Духа. Однако наделение им, подобно наделению верой в божественного Христа-Спасителя, есть исключительное право только всевластного Святого Духа.

Познание божественности Библии через свидетельствование Духа является духовным опытом всякого христианина, и так было всегда, хотя многие христиане и не знают, как выразить этот опыт на словах и как трактовать Библию в соответствии с ним.

 

В начало страницы

 

ВЛАСТЬ
БОГ ПРАВИТ СВОИМ НАРОДОМ ПОСРЕДСТВОМ ПИСАНИЯ

Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности...

2 Тим. 3:16

Христианский принцип непреложности Библии означает, с одной стороны, что Бог имеет целью направлять веру и поведение Своего народа посредством истины, открытой в Священном Писании; с другой стороны, он означает, что все наши представления о Боге должны измеряться, проверяться и, где необходимо, исправляться и расширяться в рамках библейского учения. Власть как таковая есть право, претензия, способность и в более широком смысле сила управлять. Согласно христианской точке зрения Бог-Творец, создавший нас с тем, чтобы мы познавали, любили Его и служили Ему, обладает над нами полнотой власти, орудием которой выступают истина и мудрость Его записанного Слова. Если с человеческой точки зрения каждая библейская книга была написана с тем, чтобы сделать служение Богу более последовательным и искренним, то с божественной эта цель поставлена перед всей Библией в целом. И ныне, когда Отец предоставил Сыну власть управлять всем мирозданием от Его имени (Мф. 28:18), именно Писание выступает орудием господства Христа над Его учениками. И в этом смысле все Писание походит на Христовы послания семи церквам (Отк. 2–3).

Где же искать непререкаемую истину Божью в наши дни? На этот вопрос дают три ответа, каждый из которых по-своему апеллирует к Библии.

Католическая и Православная церкви, как им кажется, находят истину Божью в толкованиях Писания, которые выражаются в их традициях и единодушии. Они рассматривают Библию как богоданную истину, однако настаивают, что толковать эту истину должна церковь и она непогрешима, когда поступает таким образом.

В противоположность этому лица, которым даны прозвища либералов, радикалов, модернистов и субъективистов, находят истину Божью в тех представлениях, впечатлениях, суждениях, теориях и домыслах, которые Писание порождает в их умах. Отвергая новозаветное учение о богодухновенности Писания, не считая его абсолютно достоверным и содержащим беспримесное и непререкаемое воспроизведение ума Божьего, они уверены, что именно Дух побуждает их таким образом относиться к мудрости, нисходящей свыше.

Традиционный протестантизм, однако, находит истину Божью в учении канонического текста Писания. Оно принимает это Писание как богодухновенное (2 Тим. 3:16), непогрешимое (совершенно достоверное во всем, что утверждает), достаточное (содержащее все, что Бог хотел передать нам, и все, что нам нужно знать для спасения и вечной жизни) и ясное (простое и само объясняющее все важные вопросы).

Приверженцы первых двух точек зрения (католической и православной) критерием истины и мудрости почитают человеческие суждения о Библии; сторонники третьей, ценя церковную традицию веры и хорошо понимая необходимость связности рациональной аргументации, последовательно подчиняют все человеческие суждения Писанию, принимая его самым серьезным образом как канон. Канон означает устав или стандарт. Католическое и православное богословия ссылаются на Писание, как на канон, но при этом не принимают его со всей серьезностью как действующий устав веры и жизни. Таким образом, на деле они не принимают полноты Его власти, так что их христианское вероисповедание, каким бы искренним оно ни было, делается из-за этого несовершенным.

 

В начало страницы

 

ПОЗНАНИЕ
ИСТИННОЕ ПОЗНАНИЕ БОГА ДОСТИГАЕТСЯ ВЕРОЮ

Но хвалящийся хвались тем, что разумеет и знает Меня, что Я — Господь, творящий милость, суд и правду на земле; ибо только это благоугодно Мне, говорит Господь.

Иер. 9:24

В Первом послании к Тимофею (6:20–21) Павел предупреждает Тимофея относительно «лжеименного знания (греч. гносис), которому предавшись, некоторые уклонились от веры». Павел критикует здесь те религиозные и философские идеи, которые во втором веке от Р.Х. переросли в гностицизм. Проповедники этих взглядов и навыков учили верующих видеть в христианских убеждениях первый робкий шаг на долгом пути к «знанию», убеждая их идти этим путем дальше. Однако эти духовные наставники называли материальный мир не имеющим никакой ценности, а тело считали темницей души, и только в мистическом озарении видели исчерпывающий ответ на все запросы человеческого духа. Ими отрицалось какое-либо значение греха в проблеме познания, а предлагаемое ими «знание» сводилось к заклинаниям, упражнениям в мистицизме и оторванности от мира. Они объявили Иисуса сверхъестественным духовным наставником, который выглядел как человек, не будучи таковым в действительности; Воплощение и Искупление они также отвергали, а призыв Христа жить в святой любви подменялся либо предписаниями аскетического толка, либо проповедью вседозволенности. Новозаветные послания (1 Тим. 1:3–4; 4:1–7; 6:20–21; 2 Тим. 3:1–9; Иуд. 4, 8–19; 2 Пет. 2; 1 Ин. 1:5–10; 2:9–11, 18–29; 3:7–10; 4:1–6, 5:1–12; 2 Ин. 7–11) открыто обличают это направление и практику, которые позднее вылились в гностицизм.

В противоположность гностицизму Писание говорит о «познании» Бога как об идеале духовной личности, то есть полноте отношений веры, которая приносит спасение и вечную жизнь и порождает любовь, надежду, послушание и радость. (См., напр., Исх. 33:13; Иер. 31:34; Евр. 8:8–12; Дан. 11:32; Ин. 17:3; Гал. 4:8–9; Еф. 1:17–19; 3:19; Флп. 3:8–11; 2 Тим. 1:12.) У этого познания имеются следующие измерения: умственное (познание истины о Боге: Втор. 7:9; Пс. 99:3), волевое (вера, послушание и поклонение Богу с точки зрения этой истины) и нравственное (исповедание правды и любви: Иер. 22:16; 1 Ин. 4:7–8). Главным объектом познания верой является воплощенное Божество, Человек Христос Иисус, Ходатай перед Богом за нас, грешных, через Которого мы приходим к познанию Его Отца как нашего Отца (Ин. 14:6). Вера ищет познания Христова и силы Его (Флп. 3:8–14). Познание верой — это плод возрождения, дар нового сердца (Иер. 24:7; 1 Ин. 5:20) и просвещения от Духа (2 Кор. 4:6; Еф. 1:17). Двусторонние отношения познания основаны на завете с Богом: мы признаем Бога нашим Отцом небесным потому, что Он признает нас Своими детьми (Ин. 10:14; Гал. 4:9; 2 Тим. 2:19).

Все богодухновенное Писание предназначено для того, чтобы помочь нам познать Бога. Будем использовать его должным образом.

 

В начало страницы

 

ТВОРЕНИЕ
БОГ ЕСТЬ СОЗДАТЕЛЬ

Как многочисленны дела Твои, Господи! Все соделал Ты премудро; земля полна произведений Твоих.

Пс. 103:24

«В начале сотворил Бог небо и землю». (Быт. 1:1). Он совершил это по Своему слову, не имея «под руками» материи, существовавшей до момента творения; Он восхотел, чтобы нечто было («Да будет...»), и мироздание возникло и построилось в определенном порядке, при котором бытие, зависимое от Его воли, стало отличаться от Его Бытия. В акте творения принимали участие Отец, Сын и Святой Дух (Быт. 1:2; Пс. 33:6, 9; 148:5; Ин. 1:1–3; Кол. 1:15–16; Евр. 1:2; 11:3). Обратим внимание на следующие моменты:

a) Акт творения остается для нас тайной; этот факт превышает наше разумение. Мы не способны сотворить нечто, сказав просто «да будет…», и не знаем, как это удалось Богу. Признать, что Он сотворил нечто «из ничего», значит признать наличие тайны, а вовсе не объяснить ее. В частности, мы не можем осмыслить, как зависимое бытие может быть независимым и как ангелы и люди, существа подневольные, могут быть не роботами, а существами, способными свободно принимать решения, за которые они несут нравственную ответственность перед своим Творцом. И все же Писание везде и повсюду учит нас, что все обстоит именно таким образом.

б) Пространство и время суть формы существования тварного мира; Бог не существует «где-либо» и «когда-либо», поэтому пространство и время никак не ограничивают Его, в отличие от нас.

в) Поскольку мироздание не возникло само по себе, то и поддерживать себя, как Бог, оно не может. Стабильность мироздания обусловлена непрерывным попечением Бога; в этом заключается особое служение божественного Сына (Кол. 1:17; Евр. 1:3), без Которого исчезла бы всякая тварь, и мы в том числе. Как говорил афинянам Павел: «…Он, будучи Господом неба и земли… не требует служения рук человеческих.... Сам давая всему жизнь и дыхание и всё. …Ибо мы Им живем и движемся и существуем…» (Деян. 17:24–25, 28).

г) Возможность творческого вмешательства вообще (к примеру, чудеса созидательной силы; способность человека производить потомство; возрождение человеческой души с переориентацией и перенацеливанием желаний человека и его духа) стара как сама вселенная. Человеку не по силам осознать то, как Бог в процессе сохранения вселенной в действительности продолжает творить новое, необъяснимое с точки зрения всего, что было прежде; однако сомнений в том, что Его мир остается открытым для действия Его созидательной силы везде и повсюду, не остается никаких.

Осознание того, что Бог сотворил мироздание и нас как часть его, лежит в основе истинной религии. Бога надлежит хвалить и славить как Создателя, за удивительное совершенство, разнообразие и красоту Его творений. Псалтирь, например псалом 103, является образцом такой хвалы и славы. Богу можно доверять как неизреченному Господу, Который действует по предвечному замыслу, определившему все без исключения события и судьбы, имея власть искупать, «перерождать» и обновлять Свое творение; это доверие становится логически обоснованным, если помнить, что Тот, Кому мы вверяем себя, есть всемогущий Создатель. Осознание того, что само наше существование находится в полной и непрерывной зависимости от попечения божественного Творца, ставит нас перед необходимостью жить в преданности, верности, благодарении и подчинении Ему, а не наоборот. Благочестие проистекает отсюда — от Бога, неизреченного Создателя, ставшего средоточием наших помыслов.

 

В начало страницы

 

САМОРАСКРЫТИЕ
«ВОТ ИМЯ МОЕ»

И сказал еще Бог Моисею: так скажи сынам Израилевым: Господь, Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова, послал меня к вам. Вот имя Мое навеки, и памятование обо Мне из рода в род.

Исх. 3:15

В современном мире имя человека — как наклеенный ярлык, порядковый номер, который можно сменить без особых хлопот. Между тем система библейских личных имен основана на господствующей традиции, согласно которой имена людей указывают на их происхождение, общественное положение, моральный облик, связи и окружение. Ветхий Завет неизменно прославляет Бога за то, что Он открыл Израилю Свое имя, и псалмопевец вновь и вновь возносит хвалу и славу имени Божьему (Пс. 8:2; 112:1–3, 144:1–2, 148:5, 13). «Имя» здесь представляет Самого Бога таким, каким Он открыл Себя через Слово и дело. Сутью откровения чувств и замыслов Божьих является имя, которое Он доверил Израилю для обращения к Себе, — Яхве (в написании современных богословов), Иегова (так произносили это имя раньше) и Господь (в синодальном переводе Библии).

Бог объявил это имя Моисею, когда говорил с ним из пламенеющего и неопалимого куста. Он сначала назвал Себя Богом, заключившим завет с патриархами (ср. Быт. 17:1–14); когда же Моисей спросил Его, какое Божье имя он мог бы передать народу (древние полагали, что молитва может быть услышана лишь в том случае, если правильно названо имя того, кому она возносится), Бог назвал Себя: вначале «Я есмь Сущий» (или «Я буду вашим Богом»), позднее сокращенно — «Сущий (Иегова)», и наконец — «Господь (иудейское Яхве, имя, звучащее на еврейском как «Я есмь»), Бог отцов ваших» (Исх. 3:6, 13–16) (Автор основывается в своем толковании имен Бога на англоязычных переводах Библии. В иудейской традиции Иегова и Яхве разные транслитерации одного из имен Бога (Сущий), заключенных в тетраграмму. Божий — Примеч. ред.). Это имя во всех его формах провозглашает подлинную сущность Бога: вечность, независимость, неизреченность — сверхъестественный способ бытия, символом которого выступает образ пламенеющего и неопалимого куста. Можно сказать, образ этого куста дает глубокое, живое объяснение беспредельности Божьего бытия. «Вот имя Мое навеки», — сказал Он, то есть народ Божий должен всегда помышлять о Нем как о сущем, господствующем, могущественном, самовластном и неизреченном Царе, образом Которого и предстает пламенеющий и неопалимый куст (Исх. 3:15).

Позднее (Исх. 33:18 — 34:6–7), когда Моисей испрашивал видения Божьей «славы» (Его восхитительного самопроявления), Бог провозгласил Свое имя таким образом: «Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный, сохраняющий милость в тысячи родов, прощающий вину и преступление, и грех, но не оставляющий без наказания...» Если из пламенеющего и неопалимого куста Бог ответил на вопрос о том, каким в действительности является бытие Бога, то здесь Он отвечает на вопрос, каким образом Бог действует. Это основополагающее заявление о Его нравственной сущности часто повторяется далее в Писании (Неем. 9:17; Пс. 85:15; Иоиль 2:13; Ин. 4:2). Все это — часть Его «имени», то есть частичное раскрытие Им Своей природы, за которое Он достоин вечного поклонения.

Бог завершает откровение славы Своей нравственной природы, называя Себя Богом ревнителем (Исх. 34:14). Это особенно выразительно перекликается с тем, что Он говорит о Себе, когда сообщает о наказании за нарушение второй заповеди (Исх. 20:5). Ревность, о которой здесь идет речь, является ревностью по обетованию: это добродетель совершенного и любящего Бога, Который ожидает абсолютной верности со стороны человека, взявшего на себя обязательство славить Его и служить Ему.

В Новом Завете слова и деяния Иисуса, воплощенного Сына Божьего, представляют полное откровение мыслей, планов, замыслов и целей Бога-Отца (Ин. 14:9–11; ср. 1:18). Слова «да святится имя твое» из молитвы Господней (Лк. 11:2) отражают желание, согласно которому первому Лицу Троицы воздавалась бы такая хвала и слава, которой заслуживает великолепие Его самораскрытия. Бога надлежит прославлять за величие Его имени, то есть за Его славное открытие Самого Себя в творении, провидении и благодати.

 

В начало страницы

 

ВЕЧНОЕ И НЕЗАВИСИМОЕ БЫТИЕ
БОГ БЫЛ ВСЕГДА

Прежде нежели родились горы, и Ты образовал землю и вселенную, и от века и до века Ты — Бог.

Пс. 89:3

Дети иногда спрашивают: «А кто сотворил Бога?» Самый ясный ответ состоит в том, что Бога не надо было творить, ведь Он существовал всегда. Его бытие отличается от нашего: у нас, Его творений, бытие зависимое, производное, конечное, преходящее, а у нашего Создателя оно вечное, независимое (суверенное, самодостаточное) и неизбежное — неизбежное в том смысле, что бытие Бога является столь же непреходящим, сколь наше — преходящим. Мы неизбежно стареем и умираем, поскольку такова наша подлинная природа; Бог неизбежно, по необходимости продолжает существовать вечно и всегда неизменно, поскольку такова Его вечная природа. Это одно из множества проявлений различия между тварью и Творцом.

«Самобытие» Бога — фундаментальная истина. В самом начале проповеди афинским язычникам о «неведомом Боге» апостол Павел объясняет, что Бог, сотворивший мир и все в нем, «не в рукотворенных храмах живет и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-либо нужду, Сам давая всему жизнь и дыхание и все» (Деян. 17:23–25). Считается, что жертвы, приносимые идолам в культах современности, как и в древних Афинах, тем или иным образом поддерживают жизнь богов, между тем как Создатель в подобной системе поддержки не нуждается. Понятие «aseity», означающее вечное и независимое бытие Бога в Себе и наличие неиссякаемой энергии в Нем Самом (a se на латыни означает «из себя»), было предложено богословами, чтобы выразить одним словом истину, которая ясно изложена в Библии (Пс. 89:2–5; 101:26–28; Ис. 40:28–31; Ин. 5:26; Отк. 4:10).

Множество заблуждений в богословии порождается тем предположением, что будто бы условия, рамки и ограничения нашего конечного бытия относятся также и к Богу. Учение о Его вечном и независимом бытии есть надежная защита от заблуждений такого рода. В своей жизни по вере мы запросто обедняем себя, усваивая слишком узкие и ограниченные представления о Боге, и здесь этому противостоит учение о Его вечном и независимом бытии. Для духовного здоровья жизненно важно осознание величия Бога (ср. Пс. 94:1–7), так что постижение истины о Его вечном и независимом бытии является первой ступенью на пути к этому.

 

В начало страницы

 

ЗАПРЕДЕЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
БОГ ЕСТЬ ДУХ

Так говорит Господь: небо — престол Мой, а земля — подножие ног Моих; где же построите вы дом для Меня и где место покоя Моего?

Ис. 66:1

«Бог есть дух», — сказал Иисус самарянке у колодца (Ин. 4:24). Обладая всеми свойствами личности, Бог, в отличие от нас, не обитает и не проживает какое-то время в теле и потому не ограничен пространственно-временными рамками. Из факта духовной природы, вечного и независимого бытия Бога, а также из того, что Он не отмечен, как мы, признаками расщепления личности (мятежность и неуправляемость), произведенного в нас грехом, можно вывести следующее.

Во-первых, Бог не ограничен ни пространством (в Своей безмерности Он пребывает непрерывно и всюду), ни временем (для Него нет «настоящего времени», которое сковывало бы Его, как нас). Богословы называют отсутствие пределов и границ у Бога Его бесконечностью, беспредельностью и запредельностью (3 Цар. 8:27; Ис. 40:12–26; 66:1). Поскольку все в мире держится на Нем, то все всюду и всегда занимает свое место в Его всеобъемлющем замысле и у всякой вещи и всякого человека в этом мире есть свое предназначение (Дан. 4:34–35; Еф. 1:11).

Во-вторых, Бог не подвержен переменам. Это значит, что Он абсолютно неизменен: будучи совершенным по необходимости, Он не может изменяться ни к лучшему, ни к худшему; и, пребывая за пределами времени, Он не подлежит изменению, как все тварное (2 Пет. 3:8). Далекий от безразличия и невозмутимости, Он активен в Своем мире всегда, неизменно производя новое (Ис. 42:9; 2 Кор. 5:17; Отк. 21:5); но во всем этом Он с абсолютным постоянством демонстрирует Свою совершенную природу. Только неизменность природы Божьей гарантирует Его верность Своему слову и замыслу (Чис. 23:19; Пс. 32:11; Мал. 3:6; Иак. 1:16–18); и только эта неизменность объясняет, почему с переменой отношения людей к Нему Он меняет Свое отношение к ним (Быт. 6:5–7; Исх. 32:9–14; 1 Цар.15:11; Ин. 3:10). И хотя Бог по природе неизменен, Его нельзя назвать неотзывчивым и безразличным к тому, что творится в этом мире.

В-третьих, Бог способен управлять Своими чувствами, что часто в разных ситуациях не удается нам. Рассуждая об этом Его свойстве, богословы говорят о том, что Бог чужд страстям. За этим стоит не бесстрастие и бесчувствие Бога, а то обстоятельство, что все чувствования, как и все деяния Бога связаны с Его собственной волей, свободой выбора и выступают в единстве Его бесконечного бытия. Заставить Бога страдать там, где Он этого не пожелает Сам, просто невозможно. Однако о реальности чувствований Бога (радости, скорби, гневе, удовольствии, любви, ненависти и т. п.) в Писании упоминается множество раз, так что не стоит забывать о том, что Бог переживает, хотя Его переживания и превосходят духовный опыт тварных существ.

В-четвертых, Бог всегда мыслит и действует как цельная, обладающая внутренним единством Личность. Эту Его целостность иногда называют простотой. Божья простота резко контрастирует с усложненностью и отсутствием цельности нашего бытия; из-за расщепленности человеческой личности как следствия грехопадения мы едва ли можем, если это вообще нам по силам, преодолеть внутреннюю раздробленность и сосредоточить на чем-либо все свои силы. Между тем одно из самых поразительных чудес Божьих состоит в том, что Он уделяет полное и безраздельное внимание не только чему-то одному в определенный момент времени, но всему и всякому одновременно и всюду в прошлом, настоящем и будущем (ср. Мф. 10:29–30).

В-пятых, Бог есть дух, и поклоняться Ему, по словам Иисуса, надлежит в духе и истине (Ин. 4:24). «В духе» значит «от сердца, обновленного Святым Духом». Никакие обряды, жертвоприношения или формальные церемонии не создают истинного поклонения, если нет сердечного участия, породить которое по силам лишь Святому Духу. «В истине» значит «на основании раскрытия Богом той реальности, кульминацией которой является воплощенное Слово, Иисус Христос». Прежде всего это открытие того, что мы представляем собой как погибшие грешники и является для нас Бог как Создатель и Искупитель через посредническое служение Иисуса.

В наше время на земле нет ни одного места, предписанного в качестве единственного центра поклонения Богу. Символическое место обитания Бога в Иерусалиме земном сменилось, когда пришло время (Ин. 4:23), Его обителью в небесном Иерусалиме, где ныне служит Иисус (Евр. 12:22–24). В Духе «близок Господь ко всем призывающим Его, ко всем призывающим Его в истине», где бы они ни пребывали (Пс. 144:18; ср. Евр. 4:14–16). Эта повсеместная близость Бога ко всем и каждому является частью благой евангельской вести; это абсолютное благо, которое не следует считать чем-то само собой разумеющимся.

 

В начало страницы

 

ВСЕВЕДЕНИЕ
БОГ ВСЕ ВИДИТ И ЗНАЕТ

На всяком месте очи Господни: они видят злых и добрых.

Прит. 15:3

Слово всеведущий означает «знающий все». Писание говорит, что очи Господни обращены на все (Иов. 24:23; Пс. 32:13–15, 138:13–16; Прит. 15:3; Иер. 16:17; Евр. 4:13). Он испытывает все сердца и наблюдает пути всех и каждого (1 Цар.16:7; 3 Цар.8:39; 1 Пар. 28:9; Пс. 138:1–6, 23; Иер. 17:10; Лк. 16:15; Рим. 8:27; Отк. 2:23) — иначе говоря, Ему ведомо все обо всем и каждом во всякое время. Точно так же, как Он знает прошлое и настоящее, Ему известно и будущее. И события возможные, которым не суждено случиться никогда, Он знает не хуже событий исторических (1 Цар. 23:9–13; 4 Цар. 13:19; Пс. 80:15–16; Ис. 48:18). Бог — не компьютер, Ему не приходится «производить поиск» информации; все Его знания всегда и непосредственно находятся в Его уме. Библейские писатели трепещут перед этой способностью Божьего разума (Пс. 138:1–6; 146:5; Ис. 40:13–14:28; ср. Рим. 11:33–36).

Всеведение Божье неразрывно связано с Его неизреченностью: Он знает всякую отдельную вещь, как обособленно, так и в связи с другими, поскольку именно Он сотворил ее, попечительствует о ней и всякий миг заставляет ее действовать в соответствии со Своим замыслом (Еф. 1:11). Точка зрения, согласно которой Бог, все знающий, причем знающий все заранее, не господствует над всем, кажется не только не соответствующей Писанию, но и вздорной.

Знание о всеведении Бога дает христианину уверенность в том, что Он не оставит его в забвении и позаботится о нем согласно Своему обетованию (Ис. 40:27–31). Вместе с тем всякого нехристианина знание о Божьем всеведении должно приводить в ужас как напоминание о том, что никому не укрыть ни себя, ни своих грехов от очей Господних (Пс. 138:7–12; 93:1–11; Ин. 1:1–12).

В начало страницы

 

ВСЕВЛАСТИЕ
ГОСПОДЬ ЦАРСТВУЕТ

По окончании же дней тех я, Навуходоносор, возвел глаза мои к небу, и разум мой возвратился ко мне; и благословил я Всевышнего, восхвалил и прославил Присносущего, Которого владычество — владычество вечное, и Которого царство — в роды и роды.

Дан. 4:31

Утверждение Божьего абсолютного всевластия в области творения, провидения и благодати является основой библейской веры и библейской хвалы. Видение Бога на престоле, то есть Бога господствующего, повторяется в Писании не раз (3 Цар. 22:19; Ис. 6:1; Иез. 1:26; Дан. 7:9; Отк. 4:2; ср. Пс. 10:4; 44:7; 46:9–10; Евр. 12:2; Отк. 3:21); и нам постоянно и недвусмысленно дают знать, что Господь (Яхве) правит как Царь, властвуя и над великим, и над малым (Исх. 15:18; Пс. 46; 92; 95:10; 96; 98:1–5; 145:10; Прит. 16:33; 21:1; Ис. 24:23; 52:7; Дан. 4:34–35; 5:21–28; 6:26; Мф. 10:29–31). Божье всевластие абсолютно: изъявление воли Его совершается по Его выбору, и все осуществляется по изъявлению Его воли; и никому не дано удержать Его или помешать Его намерениям.

Писание ясно указывает, что наделенные разумом Божьи твари, ангелы и люди, наделены и свободой воли (властью принимать собственные решения); если бы это было не так, мы не имели бы нравственной ответственности перед Богом-Судией, и было бы невозможно отличить, как это делается в Писании, злую волю людей от благой воли Бога, Который господствует над делами человека, используя их как намеченные согласно Своим замыслам средства достижения собственных целей (Быт. 50:20; Деян. 2:23; 13:26–39). И все же факт свободы воли приковывает наше внимание к тайне, ибо Божья власть над нашей свободной, независимой деятельностью является такой же полной, как и над всем остальным в мироздании, но как это происходит, нам неизвестно. Однако, как правило, Бог пользуется Своим всемогуществом, предоставляя события скорее их естественному ходу, чем расстраивая чьи-то планы посредством чудесных вмешательств.

В псалме 92 говорится, что Божья верховная власть:

а) придает мирозданию стабильность в борьбе против сил хаоса (ст. 1–4);

б) утверждает верность всех Божьих слов и повелений (ст. 5а);

в) призывает всех людей поклониться Божьей святости (ст. 5б). Весь псалом в целом выражает радость, упование на Бога и уверенность в Нем. Мы сделаем доброе дело, приняв это учение близко к сердцу.

 

В начало страницы

 

ВСЕМОГУЩЕСТВО
БОГ ВЕЗДЕСУЩИЙ И ВСЕМОГУЩИЙ

Может ли человек скрыться в тайное место, где Я не видел бы его? говорит Господь. Не наполняю ли Я небо и землю? говорит Господь.

Иер. 23:24

Бог присутствует всюду; и все же не следует полагать, что Он заполняет Собой все пространство, поскольку Бог не имеет физических измерений. Он наполняет все вещи только как чистый дух, что связано с тем Его внутренним свойством, которого нам, вздыхающим под бременем своей телесной оболочки, понять невозможно. Одно тем не менее очевидно — Бог присутствует всюду во всей полноте Своего бытия и могущества, так что души нуждающиеся, молясь Ему, в любом месте находят одинаковую полноту Его безраздельного внимания. Бог вездесущ и потому способен в одно и то же время уделять внимание миллионам людей. Убежденность в том, что Бог вездесущ, отражена в Пс. 138:7–10; Иер. 23:23–24; Деян. 17:24–28. И в словах Павла, говорящего о восшедшем Христе как о наполняющем все (Еф. 4:10), повсеместная доступность Христа в полноте Его силы выступает, несомненно, одной из сторон того учения, что освещено выше. Надо сказать, что ныне Отец, Сын и Святой Дух одинаково вездесущи, хотя личное присутствие прославленного Сына является не физическим (телесным), а духовным (при посредстве Святого Духа).

«Знаю, что Ты все можешь и что намерение Твое не может быть остановлено» (Иов. 42:2). Так Иов свидетельствует о всемогуществе Бога. На деле всемогущество премудрого и благого Бога — это власть творить все, что Он желает. Отсюда не следует, что Бог может делать буквально все: Он не способен грешить, лгать, переменить Свою природу или отречься от требований Своей святости (Чис. 23:19; 1 Цар. 15:29; 2 Тим. 2:13; Евр. 6:18; Иак. 1:13, 17); Он не может решить проблемы «квадратуры круга», ибо понятие квадратного круга внутренне противоречиво; Он не может исчезнуть, отменить Свое бытие. Однако все Свои желания и обетования Он может исполнить и всенепременно исполняет.

Разве преувеличивал Давид, говорящий: «Возлюблю тебя, Господи, крепость моя! Господь — твердыня моя и прибежище мое, Избавитель мой, Бог мой — скала моя; на Него я уповаю; щит мой, рог спасения моего и убежище мое» (Пс. 17:2–3)? Разве преувеличивал другой псалмопевец, восклицавший: «Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах…» (Пс. 45:2)? Нет, поскольку им было известно, что Бог вездесущ и всемогущ. Познание Божьего величия (вездесущность и всемогущество Бога, по существу, и составляют Его величие), разумеется, порождает великую веру и хвалу.

В начало страницы

 

ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЕ
НА ВСЕ ЕСТЬ ВОЛЯ БОЖЬЯ

Я возлюбил вас, говорит Господь. А вы говорите: «в чем явил Ты любовь к нам?» — Не брат ли Исав Иакову? говорит Господь; и однако же Я возлюбил Иакова, а Исава возненавидел и предал горы его опустошению, и владения его — шакалам пустыни.

Мал. 1:2–3

Более сорока авторов, написавших шестьдесят шесть книг Библии, в течение приблизительно пятнадцати веков рассматривали себя и своих читателей как заинтересованных исполнителей верховной воли Бога в отношении этого мира, Его намерения, повлекшего за собой творение, и замысла, который, как ни препятствовал ему грех, делом искупления Христова ныне восстанавливается. По сути, это намерение Божье являлось и является проявлением вечной любви между Богом и Его творениями, наделенными разумом; любви, которую они выказывают Богу посредством поклонения, хвалы, благодарности, почитания, прославления и служения; и любви, которую выказывает Бог Своим возлюбленным, даря им общение, радость, награждая различными дарами.

Библейские писатели обращались к делам прошлым, чтобы содействовать Божьему замыслу искупления поврежденной грехом земли, и к делам грядущим в день завершения этого замысла, когда планета будет воссоздана в невообразимой славе (Ис. 65:17–25; 2 Пет. 3:10–13; Отк. 21:1 – 22:5). Библейские авторы провозглашали Бога всемогущим Создателем и Избавителем и много писали о многогранной благодатной деятельности Бога в истории с целью сохранения для Себя народа, многочисленного общества, которое обеспечит осуществление исходного намерения Бога дарить и обретать любовь. Библейские авторы настаивали на том, что Бог, доказавший к тому моменту, когда они писали книги, Свою абсолютную власть в осуществлении Своего замысла, непременно продолжит и, действуя согласно Своей воле, завершит дело искупления. Именно к этой системе взглядов (Еф. 1:9–14; 2:4–10; 3:8–11; 4:11–16) и относится вопрос о предопределении.

Слово «предопределение» часто и в разных ситуациях используется для указания на предопределение Богом всех событий мировой истории в прошлом, настоящем и будущем. Такое словоупотребление абсолютно допустимо. Однако в Писании и традиционном богословии слово «предопределение» означает конкретное решение Бога, принятое Им в вечности до сотворения мира и его обитателей в отношении неотвратимой участи каждого из грешников в отдельности. По сути дела, в Новом Завете слово «предопределение», или «избрание» (что одно и то же), употребляется лишь в смысле избрания Богом тех или иных грешников в отдельности для спасения и вечной жизни (Рим. 8:29; Еф. 1:4–5, 11) (В Писании говорится об избрании в нескольких различных смыслах. Еврейское слово «bachar» и греческое «eklegomai» — приблизительно равнозначные термины. В Новом Завете глагол «protitei», переводимый как предопределение, не подразумевает конкретных конечных результатов. Так же, как и существительное «protesis», этот глагол относится к планированию, намерению или решению. — Примеч. ред.). Тем не менее есть много указаний и на то, что Писание свидетельствует о предопределении Богом окончательной участи также тех, кто не будет спасен (Рим. 9:6–29; 1 Пет. 2:8; Иуд. 4), поэтому протестантское богословие обыкновенно говорит о Божьем предопределении, имея в виду оба решения Бога: одних спасти от греха (избрать к спасению), а других за грех осудить (предопределить к погибели).

На вопрос: «На каком основании Бог избрал людей к спасению?» иногда следует такой ответ: «Бог предвидел, что некоторые люди, услышав Благую весть, изберут Христа своим Спасителем». В этом толковании предопределения предведение выступает в роли пассивного предвидения Богом того, что будут делать люди, исключая предопределение их действий. Однако

а) Предузнать в Рим. 8:29; 11:2 (ср. 1 Пет. 1:2 и 1:20, где NIV дает перевод греч. предведение как «избрание») означает «предвозлюбить» и «предназначить», так что здесь вовсе не имеется в виду посторонний наблюдатель, предвосхищающий нечто, случающееся само собой.

б) Поскольку все люди по природе мертвы во грехе (то есть отчуждены от жизни Божией и невосприимчивы к Его призванию), то никто из услышавших Благую весть не может прийти к покаянию и обретению веры Христовой, если не произойдет его духовного оживотворения, что может произвести только Бог (Еф. 2:4–10). Иисус сказал: «…никто не может прийти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего» (Ин. 6:65, ср. 44; 10:25–28). Грешники избирают Христа только потому, что Бог предызбрал их и побудил к этому, обновив их сердца.

Хотя все деяния человеческие свободны в смысле самостоятельности, ни одно из них не свободно от Божьей власти согласно Его предвечной воле и предназначению.

Вот почему христианам следует благодарить Бога за свое обращение, уповая на то, что Он сохранит их в благодати, в которую призвал их, и ожидая с уверенностью Его торжества согласно Его замыслу.

В начало страницы

 

ТРОИЦА
ЕДИНЫЙ БОГ СУЩЕСТВУЕТ В ТРЕХ ЛИЦАХ

Так говорит Господь, Царь Израиля, и Искупитель его, Господь Саваоф: Я первый и Я последний, и кроме Меня нет Бога...

Ис. 44:6

Ветхозаветные авторы постоянно подчеркивали одну мысль — есть только один Бог, Бог-Творец, открывшийся людям; поклонение и любовь должны принадлежать исключительно этому Богу (Втор. 6:4–5; Ис. 44:6 — 45:25). Новый Завет вторит им (Мк. 12:29–30; 1 Кор. 8:4; Еф. 4:6; 1 Тим. 2:5), хотя и говорит о трех Лицах — Отце, Сыне и Святом Духе, действующих заодно, чтобы принести спасение (Рим. 8; Еф. 1:3–14; 2 Фес. 2:13–14; 1 Пет. 1:2). Из истории учения о Троице (термин «Троица» образован из латинского слова trinitas, означающего «троичность») известно, что оно стремится обозначать тайну и сохранить ее (не объяснить, ибо это не входит в его компетенцию); данное обстоятельство обращает наше внимание на, возможно, труднейшую проблему из всех, с какими человеческий разум когда-либо пытался справиться. И все же следует сказать, что учение о Троице — истинное.

Предпосылками догмата о Троице являются данные, которые приводят историки Нового Завета, а также учение об откровении, которое, говоря с человеческой точки зрения, выросло на почве этих данных. Иисус, молившийся Своему Отцу и учивший Своих последователей делать то же, убеждал их в Своей божественности, поэтому уверенность в Его божественности и в необходимости служения Ему и возношения Ему молитв составляют основу новозаветной веры (Ин. 20:28–31; ср. 1:18; Деян. 7:59; Рим. 9:5; 10:9–13; 2 Кор. 12:7–9; Флп. 2:5–6; Кол. 1:15–17; 2:9; Евр. 1:1–12; 1 Пет. 3:15). Иисус говорил, что пошлет ученикам другого Утешителя (Сам Христос был первым), греческое слово Утешитель (Paraclete) в исконном смысле указывает на многостороннее и прямое служение в качестве Советника, Ходатая, Помощника, Утешителя, Союзника, Друга (Ин. 14:16–17, 26; 15:26–27; 16:7–15). Этим другим Утешителем, пришедшим в день Пятидесятницы, чтобы исполнить это обетованное служение, был Святой Дух, признаваемый от начала Третьим Лицом Божества: как сказал вскоре после Пятидесятницы апостол Петр, солгать Ему — значит солгать Богу (Деян. 5:3–4).

Поэтому Христос вменяет крещение «во имя (единственное число: один Бог — одно имя) Отца и Сына и Святого Духа» — в трех Лицах существует единый по Своей природе Бог, Которому и доверяют свою жизнь христиане (Мф. 28:19). О трех Лицах Бога говорится в рассказе о крещении Самого Иисуса: Отец признал Иисуса Своим Сыном, а Дух явил Свое присутствие в жизни и служении Сына (Мк. 1:9–11). Троичное благословение находим и во 2 Кор. 13:13; а в Отк. 1:4–5 — молитву о мире и благодати Отца, Духа и Иисуса Христа. (Разве поставил бы апостол Иоанн Духа между Отцом и Сыном, если бы он не почитал Духа таким же Божеством, как и их?) Это лишь некоторые из наиболее убедительных примеров тринитарной точки зрения и позиции Нового Завета. Хотя терминологии традиционного тринитаризма здесь и нет, вера в Троицу и соответствующая догма представлены в Новом Завете всюду, так что учение о Троице следует признать библейским — это вечная божественная истина, пусть и не высказанная до конца в Ветхом Завете, но четко и ясно представленная в Новом.

Основное утверждение этого учения состоит в том, что Бог един по Своей природе, но существует в трех Лицах. Три личностных «ипостаси» — это равные друг другу и равно вечные центры самосознания Божества; каждая из них бытует как «Я» в отношении Двух других, каждая из Которых есть «Ты» и единосущна божественной природе («материи» Божества, если осмелиться так сказать) вместе с Двумя другими. Это не три роли, исполняемые одной Личностью (модализм), и не связка из трех богов (тритеизм); единый Бог («Он») выступает в то же время и в равной мере как «Они»; «Они» же, будучи всегда вместе и всегда дополняя друг друга, составляют единство Отца, Который начинает, Сына, Который повинуется, и Духа, Который исполняет волю Обоих и в то же время Свою. Такова истина о Боге, открывшаяся посредством слов и дел Иисуса и утверждающая действительность спасения, о котором свидетельствует Новый Завет.

Практическое значение догмата о Троице состоит в том, что он требует от нас уделять равное внимание и воздавать равную честь всем трем Лицам в единстве их благодатного служения нам. Это служение является сутью Евангелия, говорить о котором, как показывает беседа Иисуса с Никодимом, невозможно, не различая Их разной роли в замысле Божьей благодати (Ин. 3:1–15; обратите особое внимание на ст. 3, 5–8, 13–15). Все нетринитарные догмы христианского вероучения, согласно библейским стандартам, являются непригодными и, по сути, ложными и не могут не искажать христианской жизни.

В начало страницы

 

СВЯТОСТЬ
БОГ ЕСТЬ СВЕТ

…Ибо Я — Господь, Бог ваш: освящайтесь и будьте святы, ибо Я свят…

Лев. 11:44

Когда Писание называет Бога, или Одно из трех Лиц Божества, «святым» (а это происходит часто и в разных ситуациях: Лев. 11:44–45; Иис. Н. 24:19; Ис. 2:2; Пс. 98:9; Ис. 1:4; 6:3; 41:14, 16, 20; 57:15; Иез. 39:7; Ам. 4:2; Ин. 17:11; Деян. 5:3–4, 32; Отк. 15:4), то это слово обозначает все то, что отличает Бога от нас и заставляет нас благоговеть и поклоняться Ему. Это слово характеризует все стороны Его божественного величия и нравственного совершенства, вот почему оно является свойством всех свойств Божьих, указывающим на «божественность» Бога во всех аспектах. О всякой грани Божьей природы и всяком аспекте Его естества должно говорить как о святых лишь потому, что они принадлежат Ему. Суть этого учения, однако, состоит в абсолютной непорочности Бога, чистоте, которая не может примириться ни с какой формой греха (Авв. 1:13) и потому побуждает грешников к постоянному самоуничижению в Его присутствии (Ис. 6:5).

Одним из проявлений Божьей святости выступает Его праведность, означающая, что во всех условиях Бог поступает праведно. Бог действует справедливо, выступая в роли Законодателя и Судии, а также соблюдая Свои обетования и отпуская грехи. Нравственный закон Божий, требующий от людей поведения, соответствующего Его поведению, свят, праведен и добр (Рим. 7:12). Бог судит справедливо и воздает каждому по его заслугам (Быт. 18:25; Пс. 7:11; 96:13; Деян. 17:31). Его «ярость», то есть Его деятельное законное неприятие греха, совершенно оправдана в любой ситуации (Рим. 2:5–16), а Его отдельные «суды» (карающее правосудие) славны и достойны хвалы (Отк. 16:5, 7; 19:1–4). Всякий раз, когда Бог исполняет принятые Им согласно завету обязательства спасать Свой народ, Он всегда делает это «праведно», то есть по правде (Ис. 51:5–6; 56:1; 63:1; 1 Ин. 1:9). Всякий раз, когда Бог оправдывает грешников по вере во Христа, Он делает это на законном основании, так как наказание за наши грехи было возложено на Христа, заместившего нас; таким образом, форма, которую принимает Его оправдывающая благодать, обнаруживает в Нем совершенную и абсолютную справедливость (Рим. 3:25–26), причем наше оправдание оказывается в судебном порядке правомерным.

Утверждение Иоанна о том, что Бог есть свет и в Нем нет никакой тьмы, подтверждает святую чистоту Бога, которая делает невозможным общение между Ним и всеми, кто сознательно грешит, из чего выходит, что важнейшей заботой христиан должно быть стремление к святой и праведной жизни (1 Ин. 1:5–2:1; 2 Кор. 6:14–7:1; Евр. 12:10–17). Призывы к верующим, возрожденным и прощенным, практиковать освящение, соответствующее святости Самого Бога, и таким образом угождать Ему, постоянно встречаются как в Новом, так, безусловно, и в Ветхом Заветах (Втор. 30:1–10; Еф. 4:17–5:14; 1 Пет. 1:13–22). Бог свят, святым должен быть и Его народ.

В начало страницы

 

БЛАГОСТЬ
БОГ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ

Славьте Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его.

Пс. 135:1

Выражение «Бог есть любовь» часто в разных ситуациях толкуют в смысле а) откровения, данного в жизни и учении Христа, о беспредельном бытии Триединого Бога как о жизни, исполненной взаимной любви и почитания (Мф. 3:17; 17:5; Ин. 3:35; 14:31; 16:13–14; 17:1–5, 22–26), в связи с б) осознанием того, что Бог сотворил ангелов и людей с тем, чтобы они славили своего Творца, обмениваясь радостными свидетельствами об этой божественной жизни, согласно своему тварному естеству. Но каким бы истинным ни казалось это заявление Иоанна о том, что Бог есть любовь (1 Ин. 4:8), апостол имеет в виду (как он далее объясняет) то, что Отец в действительности спас нас, некогда грешников, а ныне уверовавших, через Иисуса Христа. «Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него. В том любовь, что не мы возлюбили Бога» — мы действительно не любили Его, — «но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши» (ст. 9–10).

Как всегда в Новом Завете, местоимение «нас», обозначающее объекты искупительной любви, относится здесь ко всем тем из «нас, кто уверовал». Ни здесь, ни где-либо в другом месте слово «мы» или «нас» не относится к любому и каждому представителю рода человеческого. Учение об искуплении партикуляристично (Партикуляризм — противоположность учению о том, что спасутся все, в том числе и сатана (апокатастасис). — Примеч. перев.) во всем Новом Завете, и когда говорится, что Бог возлюбил и искупил «мир» (Ин. 3:16–17; 2 Кор. 5:19; 1 Ин. 2:2), то под «миром» понимается все великое множество Божьих избранников, рассеянных по всей земле среди нечестивого человеческого сообщества (ср. Ин. 10:16; 11:52–53), а вовсе не любой и каждый из прошлого, настоящего и будущего времени. Если это не так, значит, надо допустить, что Иоанн и Павел противоречат тому, что сказано ими в других местах.

Эта высшая искупительная любовь — одна из граней того, что Писание называет Божьей благостью (Пс. 99:5; Мк. 10:18), то есть добротой и великодушием, которые распространяются на все Его создания (Пс. 144:9, 15–16) и должны приводить всех грешников к покаянию (Рим. 2:4). Другие проявления этой благости — милость, или сострадание, или жалость, которые Бог выказывает к тем, кто оказался в беде, избавляя их от напастей (Пс. 106, 136), а также долготерпение и снисхождение к упорствующим во грехе (Исх. 34:6; Пс. 77:38; Ин. 3:10–4:11; Рим. 9:22; 2 Пет. 3:9). И все же высшим проявлением Божьей благости является изумительная благодать и несказанная любовь, которые демонстрируют благость Божью посредством спасения грешников, заслуживающих одного лишь осуждения: более того, спасение это осуществляется чудовищной ценой Христовой смерти на Голгофе (Рим. 3:22–24; 5:5–8; 8:32–39; Еф. 2:1–10; 3:14–18; 5:25–27).

Еще одним проявлением Божьей благости является Его верность Своим намерениям, обетованиям и народу. Люди склонны лгать и нарушать свое слово; Бог никогда не поступает таким образом. Даже в самое тяжелое время верующий может сказать: «…милосердие Его не истощилось. …Велика верность Твоя!» (Плач. 3:22–23; Пс. 35:6; ср. Пс. 88, особенно ст. 2–3, 15, 25, 34, 38, 50). Хотя проявления Божьей верности временами бывают совершенно неожиданными и сбивающими с толку и представляются случайному наблюдателю скорее неверностью, те, кто преодолевают с Богом все превратности судьбы, свидетельствуют о том, что «все сбылось… ни одно слово не осталось неисполнившимся» (Иис. Н. 23:14–15). Верность Бога наряду с другими проявлениями Его милосердной благости, как сказано в Его Слове, это твердое основание, на котором держится наша вера и упование.

В начало страницы

 

МУДРОСТЬ
ЦЕЛЬ И СРЕДСТВА КАК ДВЕ СТОРОНЫ БОЖЬЕЙ ВОЛИ

…Да будет благословенно имя Господа от века и до века! ибо у Него мудрость и сила.

Дан. 2:20

Слово «мудрость» в Писании означает, с одной стороны, свободный выбор лучшей и благороднейшей цели, а с другой — наиболее уместные и эффективные средства ее достижения. Человеческая мудрость представлена в ветхозаветных книгах (в Книге Иова, Псалтире, в книгах Притчей, Екклесиаста и Песни Песней, поучающих, соответственно, переносить страдания, молиться, жить, радоваться и любить) и в Послании Иакова (последовательно призывающем вести христианский образ жизни); итак, проявление человеческой мудрости — это решение выбрать в качестве своей цели обретение «страха» Господня, то есть необходимости благоговейно поклоняться и служить Богу (Прит. 1:7; 9:10; Еккл. 12:13), взращивая рассудительность, силу духа, долготерпение и ревность как средства для достижения этой цели. Премудрость Божья видна в Его делах — творении, попечении и искуплении; слава Божия — вот Его свободно избранная цель (Пс. 45:11; Ис. 42:8; 48:11), которой Он решил достичь прежде всего посредством создания поразительного многообразия вещей и личностей (Пс. 103:24; Прит. 3:19–20), затем нежным попечением обо всех тварях всякого рода (Пс. 144:13–16; Деян. 14:17) и, наконец, искупительным «юродством» «Христа распятого» (1 Кор. 1:18–2:16) и строительством Церкви (Еф. 3:10).

Проявление божественной мудрости подразумевает изъявление Его воли в обоих смыслах, которые содержатся в словосочетании «воля Божья». В первом и главном смысле Божья воля — это решения Бога, или установления, в отношении грядущего, то есть «…Его вечное намерение, соответствующее изволению Его воли, посредством которого Он предопределил все, что происходит, для Своей славы» (Краткий Вестминстерский катехизис, вопрос 7). Именно о воле Божьей в отношении мировых событий и говорится в Еф. 1:11. Во втором и производном смысле воля Божья — это Его повеления, то есть наставления, данные в Писании, о том, как следует и не следует поступать народам: это иногда называют Его предписанной волей (см. Рим. 12:2; Еф. 5:17; Кол. 1:9; 1 Фес. 4:3–6). Некоторые из этих требований воли Божьей порождены святой природой Бога, Которому мы призваны подражать: сюда входят заповеди Декалога и две великие христианские заповеди (Исх. 20:1–17; Мф. 22:37–40; ср. Еф. 4:32–5:2). Другие требования воли Божьей просто выводятся из установлений Божьих: таких, например, как обрезание, ветхозаветные обрядовые законы, наряду с водным крещением и Вечерей Господней, которые соблюдаются в наше время. Однако заповеди того и другого рода одинаково обязательны для нашей совести, и Божий предвечный замысел включает «добрые дела» послушания, которые верующие охотно совершают (Еф. 2:10).

Иногда трудно поверить, что послушание, которое дорого достается нам и ставит нас в невыгодное положение в мире (что часто происходит, когда мы повинуемся Господу), является частью промысла Божьего для прославления Себя в дальнейшем и для нашего блага (Рим. 8:28). Но мы должны славить Бога, веруя, что в один прекрасный день увидим воочию, что все обстоит именно таким образом; ибо мудрость Его совершенна и никогда не прейдет. Открытое предписание Своей воли и контроль над свободной волей человека в ответ на это предписание — одни из средств претворения в жизнь воли Божьей в отношении мировых событий, даже если ответом человека бывает неверие и мятеж. Об этом толкует Павел, когда пишет римлянам, что от падения Израиля пришло спасение язычникам (Рим. 11:11–15, 25–32): осознание этого порождает молитвенный экстаз: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! ... Ему слава вовеки, аминь» (ст. 33, 36). Да будут эти слова и нашим молением.

В начало страницы

 

ТАЙНА
ВЕЛИЧИЕ ТВОРЦА ПРЕВЫШАЕТ РАЗУМЕНИЕ ТВАРИ

Твое, Господи, величие, и могущество, и слава, и победа, и великолепие, и все, что на небе и на земле, Твое: Твое, Господи, царство, и Ты превыше всего, как Владычествующий.

1 Пар. 29:11

Бог велик — утверждает Писание (Втор. 7:21; Неем. 4:14; Пс. 47:2; 85:10; 94:3; 144:3; Дан. 9:4): постичь Его величие человеку не дано. Богословы констатируют это, называя Бога непостижимым — не в том смысле, что логика для Него является чем-то иным, чем для нас, так что мы в принципе не можем постичь работы Его ума, а в том, что нам не дано постичь Его полностью, и только потому, что Он беспределен, необъятен, бессмертен, а мы все родились и умрем. Писание представляет Бога обитающим не только в облаке и мраке, но и в неприступном свете (Пс. 96:2; 1 Тим. 6:16), при этом оба образа выражают одну мысль: величие Творца превышает разумение твари, так что нам Его никак не постичь.

О непостижимости Бога иногда говорят как о тайне, употребляя это слово не в библейском понимании как нечто, о чем от вечности умалчивалось, а ныне по откровению Божьему открылось (Дан. 2:29–30; Еф. 3:2–6), а в развиваемом в последнее время понимании бытия, верно постичь которое нам не по силам, что бы мы ни заявляли в этом отношении. Бог говорит через Писание, что творение, Троица, воплощение, возрождающее действие Духа, союз со Христом в Его смерти и воскресении, а также богодухновенность Писания — остановимся на этом — это правда, и мы, принимая эту правду по Слову Божьему, полагаем, что все это есть, хотя и не знаем, как это может быть. Мы не способны овладеть ни тайной бытия Творца, ни тайной Его дел, поскольку являемся Его творением.

Однако каким бы заблуждением ни было считать, что человек может овладеть непостижимой тайной через знание (это значило бы заключить таинственное в рамки нашего ограниченного познания), не меньшим заблуждением было бы сомневаться в достоверности нашего познания Бога. Мы сотворены по образу и подобию Бога и потому способны знать о Нем и познавать Его относительно верно, каким бы ограниченным это «знание» ни было; и все, что Бог говорит нам в отношении Себя через Писание, истинно. По словам Кальвина, Бог, чтобы мы имели подлинное познание Его, снисходя к нашим немощам, с учетом наших способностей открывается через богодухновенное Писание и воплощенного Сына. Разговор родителей с младенцем, когда они подстраиваются под его уровень развития, нельзя сравнить с их беседой с другими взрослыми, в которой их ум проявляется во всей полноте; тем не менее младенец получает из «сюсюканья» родителей правдивую, пусть ограниченную, но достаточную информацию об отце или матери, так что его ответная любовь и доверие к ним возрастают. Аналогия с вышеописанным здесь полная.

Теперь понятно, почему наш Создатель, представляясь нам, придает Себе человеческие черты — у Него как бы есть лицо (Исх. 33:11), руки (1 Цар. 5:11), мышцы (Рука (от плеча до кисти). — Примеч. перев.) (Ис. 53:l), уши (Неем. 1:6), глаза (Иов. 28:10) и ноги (Наум 1:3), кроме того, Он как бы сидит на престоле (3 Цар. 22:19), летит на крыльях ветра (Пс. 17:11) и сражается на бранях (2 Пар. 32:8; Ис. 63:1–6). Это не значит, что Бог таков, но таким Он открывается нам — то есть трансцендентным (Трансцендентный — здесь сверхразумный, запредельный. — Примеч. перев.) Господом, Который относится к Своему народу как Отец и друг, действуя как союзник. Бог предстает перед нами таким образом, чтобы привлечь нас к поклонению, внушить любовь и доверие, хотя в общем мы всегда походим на малых детей, внимающих родительскому «детскому языку» и знающих Оратора лишь отчасти (1 Кор. 13:12).

Никогда нельзя упускать из виду того, что в любом случае богословие существует для славословия; хвала и слава всегда вернейшим образом отражают нашу веру в великого Бога, так что хвалить и славить Бога за Его непостижимость всегда достойно.

В начало страницы

 

ПРОВИДЕНИЕ
БОГ УПРАВЛЯЕТ ЭТИМ МИРОМ

В по€лу бросается жребий, но все решение его — от Господа.

Прит. 16:33

«Дело Божьего провидения заключается в святой, мудрой и могущественной охране и в управлении всем Его творением и всеми его действиями» (Краткий Вестминстерский катехизис, вопрос 11). Если акт творения был уникальным проявлением божественной силы, вызвавшей мир к бытию, то провидение является непрерывным проявлением той же силы, при посредстве которой Создатель, согласно Своей воле, а) хранит всех Своих тварей, б) участвует во всех событиях и в) направляет течение жизни до предопределенного конца. Провидение можно сравнить только с «ручной» системой управления, осмысленным, сознательным и личным руководством: Бог печется обо всех Своих созданиях. Руки Его бывает не видно, но владычество Его абсолютно.

Некоторые ограничивают Божье провидение рамками предведения без контроля, или попечения без вмешательства, или общего надзора без детального разбора, однако свидетельства в пользу вышеприведенного определения Божьего провидения все же преобладают.

Библия ясно говорит о том, что Божий промысел проявляется в обладании и управлении 1) вселенной в целом, Пс. 102:19; Дан. 4:35; Еф. 1:11; 2) всей природой, Иов. 37; Пс. 103:14; 134:6; Мф. 5:45; 3) животным миром, Пс. 103:21, 28; Мф. 6:26; 10:29; 4) делами народов, Иов. 12:23; Пс. 21:28; 66:7; Деян. 17:26; 5) рождением и судьбой каждого человека, 1 Цар. 16:1; Пс. 138:16; Ис. 45:5; Гал. 1:15–16; 6) условиями существования каждого, Пс. 74:7, 8; Лк. 1:52; 7) вещами внешне случайными или незначительными, Прит. 16:33; Мф. 10:30; 8) в покровительстве праведных, Пс. 4:9; 5:13; 62:9; 120:3; Рим. 8:28; 9) в удовлетворении нужд народа Божьего, Быт. 22:8, 14; Втор. 8:3; Флп. 4:19; 10) в ответах на молитву, 1 Цар. 1:19; Ис. 20:5, 6; 2 Пар. 33:13; Пс. 64:3; Мф. 7:7; Лк. 18:7, 8; а также 11) в обличении и наказании нечестивых, Пс. 7:13–14; 10:6. (Л. Беркхоф, Систематическое богословие, 4-е изд.)

Для ясного понимания того, как непрерывное попечение Бога обо всех Своих делах обнаруживает себя в сохранении вселенной и течении жизни, а также в направлении сердца и поведения разумных творений, требуется сделать ряд дополнительных заявлений такого свойства: человек ли начинает действовать, происходят ли под влиянием природных сил и стихий некие события, сатана ли показывает свое истинное лицо, все равно Бог обладает и управляет всем. Такова главная мысль Книги Есфирь, в которой имя Божье не упоминается ни разу. И еще: поступки человека противоречат Божьей воле, и все же воля Его всегда исполняется (Еф. 1:11). И еще: люди строят дурные планы, а господствующий Бог обращает их зло в добро (Быт. 50:20; Деян. 2:23). И еще: люди, подвластные Богу, грешат, однако Бог не является родителем зла (Иак. 1:13–17); отнюдь, Он — его Судия.

Сущность Божьего «пересекающегося» или «сливающегося» попечения обо всех Своих делах в мире, когда (без насилия над природой вещей, течением физических процессов и свободной волей человека) Бог направляет все события в соответствии со Своей волей, остается таинственной для нас, однако последовательное библейское учение о Божьем попечении именно таково, как указано выше.

О зле (нравственном и духовном извращении, утрате добра, физических болезнях и дисгармонии вселенной) можно сказать в заключение следующее: Бог допускает зло (Деян. 14:16); Он употребляет зло для наказания зла (Пс. 80:12–13; Рим. 1:26–32); обращает зло в добро (Быт. 50:20; Деян. 2:23; 4:27–28; 13:27; 1 Кор. 2:7–8); использует зло, испытывая и наставляя тех, кого любит (Мф. 4:1–11; Евр. 12:4–14); и в один прекрасный день окончательно избавит Свой народ от власти и присутствия зла (Отк. 21:27; 22:14–15).

Доктрина о Божьем провидении убеждает христиан в том, что они никогда не бывают во власти слепых сил (судьбы, случая, везения, рока); все, что происходит с ними, предусмотрено Богом, и всякое новое событие есть призыв к доверию, послушанию и радости от сознания того, что все это содействует их духовному и вечному благу (Рим. 8:28).

В начало страницы

 

ЧУДЕСА
БОГ ОБНАРУЖИВАЕТ СВОЕ ПРИСУТСТВИЕ И СИЛУ

И услышал Господь голос Илии, и возвратилась душа отрока сего в него, и он ожил.

3 Цар. 17:22

Для обозначения чудес в Писании употребляются три разных слова: чудо, сила и знамение.

Чудо (от лат. miraculum — диво или нечто, поражающее воображение (В английском тексте Библии. — Примеч. перев.)) является основным. Чудо есть наблюдаемое событие, приводящее к умозаключению о присутствии Бога и Его силы. Поразительный промысел и стечение обстоятельств, а также такие вызывающие благоговение события, как роды, не меньше чем проявления творческой, созидательной силы, справедливо названы чудесами, поскольку приводят к осознанию Божьего присутствия и могущества. В этом смысле все это, по крайней мере в наши дни, является чудом.

Слово сила (дела, великие дела, могущество) привлекает наше внимание к тому впечатлению, которое производят чудеса, и указывает на присутствие в библейской истории сверхъестественных дел Божьих, в том числе и силы, сотворившей мир из ничего. Так, воскрешение к жизни, трижды совершенное Иисусом, не считая Его собственного воскресения (Лк. 7:11–17; 8:49–56; Ин. 11:38–44), и по одному разу Илией, Елисеем, Петром и Павлом (3 Цар. 17:17–24; 4 Цар. 4:18–37; Деян. 9:36–41; 20:9–12), является проявлением той самой созидательной силы; воскресение мертвых нельзя объяснить как простое совпадение или нормальное явление природы. То же справедливо и в отношении физических исцелений, о которых неоднократно сообщается в Евангелиях; и физические исцеления суть проявления нового сверхъестественного созидания и возрождения.

Знамение в качестве символического чуда (на знамения постоянно указывает Евангелие от Иоанна, в котором описывается семь главных чудес) — это нечто означающее или предвещающее; иначе говоря, знамение несет некое послание. Почти все чудеса в Писании ассоциируются со временем Исхода, Илии и Елисея, а также Христа и Его апостолов. Знамения, во-первых, удостоверяют самих чудотворцев в качестве Божьих представителей и посланников (ср. Исх. 4:1–9; 3 Цар. 17:24; Ин. 10:38; 14:11; 2 Кор. 12:12; Евр. 2:3–4); и, во-вторых, свидетельствуют о силе Божьей в деле спасения и суда. В этом заключается смысл знамений.

Вера в чудесное входит в христианскую веру. Богословы, которые отвергают все чудеса, тем самым вынуждая себя отрицать воплощение и воскресение Иисуса, два величайших чуда Писания, не могут претендовать на звание христиан — такие претензии недействительны. Не наука порождала отрицание чудес богословами прошлого, а догма об универсуме абсолютного единообразия (Посредством такой формулировки Дж. Пакер объединяет целый ряд деистических тенденций теологии, основные положения которых предполагают существование первопричины, установившей мировой порядок во вселенной. Бог при этом в развитие истории и судеб человечества не вмешивается. — Примеч. ред.), которую ученые привнесли в свою научную деятельность. То, что Бог, сотворивший мир, продолжает творчески вторгаться в него, никак не противоречит здравому смыслу. Христианам следует осознать, что безрассудством является не вера в библейские чудеса и способность Бога, если пожелает, творить чудеса и доныне, а неверие в это.

В начало страницы

 

СЛАВА
ЯВЛЕНИЕ СЛАВЫ БОЖЬЕЙ ТРЕБУЕТ ВОЗДАЯНИЯ СЛАВЫ БОГУ

В каком виде бывает радуга на облаках во время дождя, такой вид имело это сияние кругом.

Иез. 1:28

Божья цель — Его слава, однако эту мысль следует детально разобрать, поскольку ее легко истолковать превратно. Здесь не говорится о Божьем себялюбии, как иногда представляют, но о божественной любви. Разумеется, Бог желает, чтобы Его славили и превозносили за величие и благость; Он желает, чтобы Его ценили по достоинству. Однако слава, являющаяся целью Бога, в действительности имеет две стороны, как улица с двусторонним движением; если говорить конкретно, то здесь речь идет о соединении, связи (а) Божьих дел, посредством которых Он с безграничным великодушием демонстрирует людям и ангелам Свою славу, с их (б) ответным поклонением, посредством которого они воздают Ему славу из чувства благодарности за то, что видели и поняли. В этом соединении осуществляется общение любви, ради чего создавались и создаются разумные творения Божьи и ради чего падшие люди были искуплены Христом. Видение славы Божьей и воздаяние Божьей славы — вот в чем состоит подлинная реализация потенциальных, глубинных возможностей человеческого естества, и только это доставляет радость как людям, так и Богу (ср. Соф. 3:14–17).

Понятие «слава» в Ветхом Завет связано с понятиями авторитета, достоинства, богатства, благородства или сановности, которые подразумеваются, когда говорят, что Бог явил Свою славу. Когда Моисей попросил Бога показать ему славу Его, Бог ответил ему, провозгласив Свое имя (то есть Свою природу, достоинство и могущество, Исх. 33:18–34:7). За этим провозглашением последовало физическое явление, внушающее благоговение, — Шехина (Термин иудейского богословия (1663), означающий присутствие Бога в этом мире. — Примеч. перев.), пламенеющее облако сияния, походящее на огонь, раскаленный добела (Исх. 24:17). Шехиной назвали славу Божью; она появлялась в знаменательные времена библейского повествования как символ действенного присутствия Бога (Исх. 33:22; 34:5; ср. 16:7,10; 24:15–17; 40:34–35; Лев. 9:23–24; 3 Цар. 8:10–11; Иез. 1:28; 8:4; 9:3; 10:4; 11:22–23; Мф. 17:5; Лк. 2:9; ср. Деян. 1:9; 1 Фес. 4:17; Отк. 1:7). Новозаветные писатели провозглашают славу Божьей природы, достоинства, могущества и намерений, открывшуюся в Личности и роли воплощенного Сына Божьего, Иисуса Христа (Ин. 1:14–18; 2 Кор. 4:3–6; Евр. 1:1–3).

Слава Божья, открывшаяся в замысле и действии благодати, посредством которой Бог спасает грешников, есть призыв к восхвалению (Еф. 1:6, 12, 14), то есть прославлению Бога устами (ср. Отк. 4:9; 19:7). И всю свою жизнедеятельность следует направлять на поклонение Богу, оказание Ему чести и угождение Ему, что представляет собой прославление Его на деле (1 Кор. 10:31).

Бог и в прошлом не делился Своей славой Спасителя избранного народа с истуканами, поскольку они ничем не содействовали этому благодеянию (Ис. 42:8; 48:11); и сегодня Он не поделится этой славой с человеческими существами, ибо и мы ничем не содействовали этому спасению, если не считать нашей потребности в нем. От начала до конца, на всех этапах этого процесса, спасение исходило и исходит от Господа, и слава, воздаваемая нами Богу, должна указывать на то, что мы осознали это обстоятельство. Вот почему протестантское богословие настойчиво утверждало принцип «Одному Богу слава» (soli Deo gloria), и вот почему с той же ревностью мы должны держаться этого принципа и сегодня.

В начало страницы

 

ИДОЛОПОКЛОНСТВО
БОГ ТРЕБУЕТ АБСОЛЮТНОЙ ПРЕДАННОСТИ

И накажу ее за дни служения Ваалам, когда она кадила им и, украсив себя серьгами и ожерельями, ходила за любовниками своими, а Меня забывала, говорит Господь.

Ос. 2:13

Хотя существует только один Бог и только одна истинная вера, именно та, которой учит Библия, наш мир, отступившийся от Бога (Рим. 1:18–2 5), всегда изобиловал различными религиями; так что вековая тяга к синкретизму (практика, при которой различные аспекты одной религии усваиваются другой так, что меняются обе) еще с нами. Более того, в наши дни, благодаря возобновлению теоретических изысканий в русле мистического единства религий и процветанию популярного учения Новой эры, эклектически соединившего в себе элементы восточной и западной традиций, синкретизм проявляется особенно ярко.

Синкретизм противостоит истинной вере не впервые. После завоевания Ханаана Израиль постоянно впадал в искушение дополнить служение Яхве хананейским поклонением богам и богиням плодородия, а также сделать изображения Самого Яхве — и то и другое означало преступление Закона (Исх. 20:3–6). Сущность духовной проблемы заключалась в следующем: будут ли израильтяне помнить о том, что Яхве, их Бог по завету, совершенно достаточен для них, и более того, требует от них особой, исключительной верности, так что поклонение другим богам считает духовным прелюбодеянием (Иер. 3; Иез. 16; Ос. 2). Этого испытания Израиль по большому счету не выдержал.

Синкретизм был точно так же широко распространен и одобряем в первом веке на территории Римской империи, где бытовал политеизм и процветали всевозможные культы. Христианские проповедники упорно боролись за чистоту веры с гностицизмом (разновидностью теософии, которая не нуждалась в воплощении Христа и искуплении, поскольку ее приверженцы находили проблему человека не в грехе, а в неведении), а позднее с неоплатонизмом и манихейством, поскольку они, подобно гностицизму, рассматривали спасение главным образом как отделение от физического мира. Эта борьба со стороны христианства велась сравнительно успешно, так что выработанные им формулировки классических догматов Троицы и воплощения являются частью его неизменного наследия.

Писание сурово обличает грех поклонения идолам. Идолы выставляются на посмешище как вводящие в заблуждение ничтожества (Пс. 113:12–15; Ис. 44:9–20), хотя они и ведут своих поклонников в рабство не рассуждающего преклонения (Ис. 44:20), что является изменой Богу (Иер. 2); и Павел добавляет к этому, что бесы действуют через идолов, вот почему они становятся воистину опасными в духовном отношении, так что общение с идолами не может не считаться развратом (1 Кор. 8:4–6; 10:19–21). В условиях постхристианской культуры Запада, которая готова заполнить духовный вакуум, ощущаемый людьми, благосклонным отношением к синкретизму, колдовству и оккультной практике, библейские предупреждения, направленные против идолослужения, следует принимать со всей серьезностью (ср. 1 Кор. 10:14; 1 Ин. 5:19–21).

В начало страницы

 

АНГЕЛЫ
НЕБЕСНЫЕ ПОСЛАННИКИ — ОРУДИЕ В РУКАХ БОЖЬИХ

И сказал я: кто они, господин мой? И сказал мне Ангел, говоривший со мною: я покажу тебе, кто они. И отвечал муж, который стоял между миртами, и сказал: это те, которых Господь послал обойти землю.

Зах. 1:9–10

Словом «ангелы» (греч. «вестники») обозначается особый род разумных существ, созданных Богом (другим родом является человеческий). Библия говорит нам, что ангелов сонмы (Мф. 26:53; Отк. 5:11). Это мыслящие, наделенные духовной природой существа, бесплотные и обычно невидимые, хотя иногда они действуют видимо для людей, принимая облик, напоминающий физические формы (Быт. 18:2–19:22; Ин. 20:10–14; Деян. 12:7–10). Они не вступают в брак и не подвержены смерти (Мф. 22:30; Лк. 20:35–36). Они способны перемещаться в пространстве, и легион их может занять совсем немного места (см. Лк. 8:30, где речь идет о падших ангелах).

Подобно человеческим существам, ангелы вначале подверглись испытанию, и некоторые из них впали в грех. Сонмы их, прошедшие это испытание, теперь, очевидно, утверждены в состоянии святости и бессмертной славы. Ангелы, как небожители (Мф. 18:10; 22:30; Отк. 5:11), постоянно славословят Бога (Пс. 102:20–21; 148:2) и спускаются с небес для исполнения Божьих намерений, чтобы служить христианам (Евр. 1:14). Речь идет о «святых» и «избранных» ангелах (Мф. 25:31; Мк. 8:38; Лк. 9:26; Деян. 10:22; 1 Тим. 5:21; Отк. 14:10), которым действие Божьей благодати, творимое через Христа, ныне демонстрирует мудрость и славу Божью, неведомые им раньше.

Святые ангелы охраняют христиан (Пс. 33:8; 90:11–12), особенно детей (Мф. 18:10), и постоянно надзирают за церковью Бога на земле (1 Кор. 11:10). Надо понимать так, что эти ангелы более сведущи в божественном, чем люди (Мк.13:32), и служат тем верующим, что отходят в вечность (Лк. 16:22), хотя подробности относительно любого из этих служений нам неведомы. Чтобы подчеркнуть значимость ангелов, укажем, что в то время, как мир наблюдает за христианами, надеясь увидеть их падение, святые ангелы наблюдают за христианами в надежде увидеть торжество благодати в их жизни.

Непостижимый «Ангел Господень» или «Ангел Божий», часто появляющийся в древней ветхозаветной истории и временами отождествляемый с Богом, а иногда отличающийся от Него (Быт. 16:7–13; 18:1–33; 22:11–18; 24:7, 40; 31:11–13; 32:24–30; 48:15–16; Исх. 3:2–6; 14:19; 23:20–23; 32:34–33:5; Чис. 22:22–35; Иис. Н. 5:13–15; Суд. 2:1–5; 6:11–23; 9:13–23), в определенном смысле есть Сам Бог, действующий в качестве вестника Самого Себя, так что обычно Его рассматривают как явление Бога-Сына прежде воплощения.

Обращают на себя внимание ангельские деяния в решающие моменты истории, совершающейся по Божьему замыслу спасения (во дни патриархов, во время исхода и основания закона, в период плена и восстановления, а также рождества, воскресения и вознесения Иисуса Христа); деятельность ангелов будет выдающейся также и во время второго пришествия Христа (Мф. 25:31; Мк. 8:38).

В начало страницы

 

БЕСЫ
СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННЫЕ ВРАГИ БОГА

Приносили жертвы бесам, а не Богу, богам, которых они не знали, новым, которые пришли от соседей и о которых не помышляли отцы ваши.

Втор. 32:17

Слово «бесы» (или «злые духи» в более ранних переводах) передает смысл греческих слов daimon и daimonion, обычных для Евангелий обозначений нечистых и враждебных по отношению к Богу и человеку духовных существ, которых Иисус в период Своего земного служения изгонял из их жертв во множестве. Бесы — это падшие ангелы, бессмертные творения, служащие сатане (Иисус отождествлял Веельзевула, считавшегося бесовским князем, с сатаной: Мф. 12:24–29). Примкнувшие к мятежу сатаны бесы были изгнаны с небес и ныне ожидают последнего суда (2 Пет. 2:4; Иуд. 6). Они постоянно настроены на противление Богу, благости, истине, Царству Христову и благоденствию человека. Бесы обладают реальной, пусть и ограниченной, свободой действий, повсюду влача за собой, по образному выражению Кальвина, свои цепи, и не имеют никаких надежд восторжествовать над Богом.

Уровень и сила бесовских проявлений в людях во время земного служения Христа были уникальными, поскольку ничего подобного не происходило ни в ветхозаветные времена, ни после; так, в частности, проявлялась отчаянная борьба сатаны за свое царство против наступления Царства Христова (Мф. 12:29). Согласно Писанию, бесы обладают знанием и силой (Мк. 1:24; 9:17–27). Они навлекают или по крайней мере используют в своих целях физические и душевные болезни (Мк. 5:1–15; 9:17–18; Лк. 11:14). Бесы признают и боятся Христа, власти Которого подчиняются (Мк. 1:25; 3:11–12; 9:25), хотя, по признанию Самого Христа, Ему удавалось изгонять злых духов лишь посредством молитвы и поста (Мк. 9:29).

Христос уполномочил двенадцать и семьдесят изгонять бесов во имя Его (то есть Его силой — Лк. 9:1; 10:17); по необходимости служение экзорцизма совершается пасторами и в наши дни. В XVI в. Лютеранская церковь отменила экзорцизм, исходя из того, что победа Христа над сатаной навсегда подавила бесовские нападки, но это постановление оказалось преждевременным.

Для достижения намеченного бесовское воинство сатаны прибегает к хитрости, уловкам и более тонким методам, например, к обману и противодействию во множестве форм. Сопротивление этому составляет суть духовной войны (Еф. 6:10–18). Хотя бесы могут причинить множество неприятностей возрожденным душам, в которых обитает Святой Дух, расстроить замысел Божий по спасению избранных бесам не по силам; точно так же в конце времен им не избежать и вечных мучений. Как дьявол есть Божий дьявол (по словам Лютера), так и бесы суть Божьи бесы, побежденные враги (Кол. 2:15), чьи ограниченные права оставлены им лишь для распространения славы Божьей по мере того, как Его народ справляется с ними.

В начало страницы

 

САТАНА
У ПАДШИХ АНГЕЛОВ ЕСТЬ ВОЖДЬ

И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана.

Иов. 1:6

О сатане, вожде падших ангелов, как и о них самих, полная информация дается лишь в Новом Завете. Значение его имени — «соперник, противник» (враг Бога и народа Его), именно так он и назван в Ветхом Завете (1 Пар. 21:1; Иов 1–2; Зах. 3:1–2). Новый Завет открывает иные титулы сатаны: «диавол» (diabolos), то есть клеветник (клеветник народа Божьего: Отк. 12:9–10); «Аполлион» (Отк. 9:11), то есть губитель; «искуситель» (Мф. 4:3; 1 фес. 3:5) и «лукавый» (1 Ин. 5:18–19); имена «князь» и «бог мира сего» указывают на сатану как на начальствующего над безбожной жизнью людей (Ин. 12:31; 14:30; 16:11; 2 Кор. 4:4; ср. Еф. 2:2; 1 Ин. 5:19; Отк. 12:9). Иисус сказал, что сатана был всегда человекоубийцей и отцом лжи, то есть он — родоначальник лжи и покровитель всей производной лжи и обмана (Ин. 8:44). Наконец, сатану отождествляют со змеем, обманувшим Еву в Эдемском саду (Отк. 12:9; 20:2). Таким образом, сатана изображен в Писании как существо невообразимой низости, злобы, ярости и жестокости, направленной против Бога, против Божьей истины и против тех, кого Бог возлюбил и спас.

Павел, указывая на изощренность сатаны в искусстве обмана, утверждает, что сатана может принимать вид ангела света и выдавать зло за добро (2 Кор. 11:14). Сатанинская губительная свирепость подчеркивается в сравнении его с рыкающим львом (1 Пет. 5:8) и драконом (Отк. 12:9). Как был сатана заклятым врагом Христа (Мф. 4:1–11; 16:23; Лк. 4:13; Ин. 14:30; ср. Лк. 22:3, 53), так и ныне он — враг христиан, всегда стремящийся нащупать их слабые места, увести их с пути истины и подорвать в них веру, упование и волю (Лк. 22:32; 2 Кор. 2:11; 11:3–15; Еф. 6:16). Относиться к сатане следует серьезно, ибо коварство и хитрость делают его опасным, однако не настолько серьезно, чтобы трепетать перед ним, поскольку он поверженный враг. Он сильнее нас, но Христос одержал над ним верх (Мф. 12:29), и христиане тоже справятся с ним, когда противостанут ему с помощью Христа (Еф. 6:10–13; Иак. 4:7; 1 Пет. 5:9–10). «…ибо Тот, Кто в вас, больше того, кто в мире» (1 Ин. 4:4).

Признавать реальное существование сатаны, серьезно относиться к его вражескому противодействию, учитывать его стратегии (какие угодно методы и способы, лишь бы они не имели отношения к библейскому христианству) и всегда быть готовым противостоять ему — все это не значит впасть в ересь дуализма — веры в двух богов, доброго и злого, ведущих между собой войну. Сатана является творением, пусть и сверхъестественным, но не божественным; у него много знаний и силы, но он не всеведущ и не всемогущ; он может передвигаться так, как не может человек, однако он не вездесущ; сатана — уже поверженный мятежник, сильный настолько, насколько позволил ему Бог, и к тому же приговоренный к погибели в огненном озере (Отк. 20:10).

В начало страницы

 

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО
(Здесь англ. humanness переводится как «человечество» в значении «человеческая природа». — Примеч. перев.)
БОГ СОТВОРИЛ ЛЮДЕЙ ПО СВОЕМУ ОБРАЗУ

И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.

Быт. 1:27

Заявление, сделанное в начале Библии (Быт. 1:26–27, повторяющееся в 5:1; 9:6; 1 Кор. 11:7; Иак. 3:9), о том, что Бог сотворил человека по образу Своему так, что люди стали походить на Бога как никакие другие земные твари, говорит нам, что особенное достоинство наше состоит в том, что, будучи людьми и созданиями, мы можем отражать и воспроизводить святые пути Господни и, следовательно, выступать в качестве Его непосредственных представителей на земле. Именно это и должны делать люди по замыслу Создателя, и в определенном смысле мы являемся людьми лишь настолько, насколько заняты этим делом.

Мера образа Божия в человеке в Быт. 1:26–27 не определена, и все же контекст помогает поставить все на свое место. Быт. 1:1–25 представляет Бога мыслящим (имеющим разум и волю, способным составлять планы и претворять их в жизнь), творческим, способным править Своим творением и нравственно совершенным, так что все дела Его — благо. Иначе говоря, все эти качества и составляют в целом образ Божий. В ст. 28–30 сообщается о том, как Бог благословил первых людей (оказав им высокую честь и открыв предначертанный путь), вменив управление всем творением в качестве Его полномочных представителей. Способность людей вступать в общение и налаживать связи с Богом и себе подобными, а также богоданная власть над низшими созданиями (ярко представленные в псалме 8 в ответ на вопрос: «Что есть человек?») выступают в качестве дополнительных граней образа Божия.

Итак, при сотворении человек удостоился нести образ Божий, что заключалось в том, что человек стал: а) «душою» или «духом» (Быт. 2:7; Еккл. 12:7), то есть личностью, обладающей самосознанием, сотворенной по подобию Божию, способной познавать, мыслить и действовать; б) существом праведным — качество, утраченное им в результате грехопадения, но теперь возрождающееся во Христе (Еф. 4:24; Кол. 3:10); в) господствовать над окружающей его средой. Обычно, причем обоснованно, указывают и на г) богоданное бессмертие человека, и на д) человеческую плоть (тело) как орган восприятия реальности и средство самовыражения и господства над окружающей средой.

Плоть причисляют к образу Божию не прямо (как отмечалось выше, Бог бесплотен), а косвенно, то есть в той мере, в какой богоподобная деятельность по осуществлению господства над материальным творением и проявление любви к другим разумным созданиям делают наше воплощение необходимым. Невозможно представить человеческое существование без действующего тела, все равно в этом или ином мире. Данная истина, которая подразумевается в Быт. 1, проявилась в воплощении и воскресении Иисуса Христа — первообраза Божьего, вмещающего в Себе всю полноту божественной и человеческой природы. Прославленный Господь Иисус воплотился в вечности, то же будет и с христианами.

Грехопадение исказило образ Божий не только в Адаме и Еве, но и во всех их потомках, иначе говоря, отразилось на всем роде человеческом. Мы продолжаем нести на себе образ Божий структурно (мы не утратили своих человеческих качеств), однако не функционально, поскольку мы теперь — рабы греха, бессильные отражать собой святость Божью. Мы начинаем отражать нравственный облик Божий в своем существовании после духовного возрождения, однако лишь с полным освящением и прославлением мы начнем вполне отражать образ Божий в своих помыслах и делах, как то было предусмотрено Богом и как воплощенный Сын Божий в Своей человеческой природе делал и продолжает делать (Ин. 4:34; 5:30; 6:38; 8:29, 46; Рим. 6:4, 5, 10; 8:11).

В начало страницы

 

ЛЮДИ
ТЕЛО И ДУША, ДВА ПОЛА

И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою.

Быт. 2:7

…Мужчину и женщину сотворил их.

Быт. 1:27

Каждый человек в этом мире имеет материальное тело, одушевленное нематериальной личностной сущностью. Писание называет эту личностную сущность «душой» или «духом». В понятии «душа» наше внимание акцентируется на индивидуальности сознательной личности человека как такового; «дух» передает такие нюансы, как происхождение этой нематериальной личностной сущности от Бога, ее зависимость от Него и обособленность от тела как такового.

Библейское словоупотребление заставляет нас говорить о том, что мы обладаем (и являемся) душой и духом, но было бы заблуждением думать, что душа и дух — две разные сущности; «разделение» человека на тело, душу и дух ошибочно. Распространенное мнение о том, что душа служит для познания этого мира, и только, а дух является особым, предназначенным для общения с Богом, органом, который вызывается к жизни во время возрождения, идет вразрез с библейским учением и словоупотреблением. Кроме того, это мнение ведет к уродливому антиинтеллектуализму, на основании которого духовная интуиция и богословская мысль подвергаются разделению, что приводит к обнищанию того и другого: богословие рассматривается как «душевное» и бездуховное, а духовное восприятие считается не имеющим отношения к преподаванию и исследованию богооткровенных истин.

Воплощение души составляет неотъемлемую часть Божьего замысла в отношении рода человеческого. Через тело, как указывалось выше, мы познаем окружающий мир, наслаждаемся и управляем окружающей обстановкой и устанавливаем связи с ближними. По сотворении Богом тело не имело никакого зла или порока, и если бы грех не вступил в него, то ни физические болезни, ни старение, ни порча, ведущие, как известно, к смерти, никогда не стали бы частью человеческой жизни (Быт. 2:17; 3:19,22; Рим. 5:12). Но теперь человек порочен в своей психофизической сущности, о чем свидетельствуют его пагубные страсти, плотские и духовные, враждующие друг с другом, а также с законами мудрости и праведности.

По смерти душа оставляет усопшее тело, но это не то радостное освобождение, о котором говорили греческие философы и некоторые сектанты. Христианское упование состоит не в спасении от тела, а в спасении тела. Мы уповаем на свою причастность к воскресению Христову воскресением и через воскресение своих тел. Хотя точного истолкования нашего будущего телесного прославления в настоящем веке не имеется, мы знаем, что некая преемственность наших прославленных тел с настоящими все же останется (1 Кор. 15:35–49; Флп. 3:20–21; Кол. 3:4).

Два пола, мужской и женский, также входят в творческий замысел Бога. Мужчины и женщины в равной мере представляют собой образ Божий (Быт. 1:27), так что их достоинство равновелико. Дополнительность полов предназначалась для обогащения взаимодействия (см. Быт. 2:18–23), поскольку половые различия важны не только в браке, продолжении рода и семейной жизни, но и в более широкой сфере жизнедеятельности. Понимание необъяснимого различия между людьми разного пола само по себе становится практическим и радостным уроком высокой оценки, открытости, почитания, служения и верности, то есть всего того, что называется вежливостью, в которой нуждается непостижимая реальность противоположного пола. Идеология «уравнения полов», умаляя их значение, тем самым извращает порядок Божий, между тем как избитая французская цитата о различии полов «Vive la difference!» (Да здравствует различие!) отражает библейскую точку зрения.

В начало страницы

 

 

Часть вторая
БОГ, ОТКРЫВШИЙСЯ КАК ИСКУПИТЕЛЬ


ГРЕХОПАДЕНИЕ
АДАМ И ЕВА СОГРЕШИЛИ

И увидела жена, что дерево хорошо для пищи и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел.

Быт. 3:6

В Послании к Римлянам Павел утверждает, что весь мир от рождения виновен перед Богом, находится под властью греха, смерти и его ожидает неизбежная ярость Бога (Рим. 3:9, 19; 5:17, 21; 1:18–19; ср. весь раздел, 1:18–3:20). Апостол усматривает здесь связь с грехом одного человека, которого, благовествуя в Афинах, описал как нашего общего пращура (Рим. 5:12–14; Деян. 17:26; ср. 1 Кор. 15:22). Это непререкаемое апостольское толкование истории, которая записана в Быт. 3 и содержит отчет о грехопадении, первоначальном уклонении человека от Бога и благочестия в грех и погибель. Рассмотрим основные положения этой истории, как толкует ее Павел.

а) Бог сделал первого человека представителем всех его потомков, и точно так же Ему пришлось сделать Иисуса Христа представителем всех избранных людей Божьих (Рим. 5:15–19 наряду с 8:29–30; 9:22–26). В том и другом случае каждому из этих представителей было суждено привлечь всех, кого они представляют, пожинать плоды своих деяний, добрых или худых — вот также национальный вождь вовлекает свой народ в последствия своего лично принятого решения, когда, к примеру, он объявляет войну. Об этом установленном свыше порядке, на основании которого Адам должен был определять участь своих потомков, говорят как о «завете дел», хотя этого выражения в Библии нет.

б) Бог создал человеку все условия для счастливой жизни и обещал оставить все это ему и его потомству, если он засвидетельствует свою верность совершенным и абсолютным послушанием и, в частности, не вкусит плодов от дерева, названного деревом познания добра и зла. По-видимому, это дерево было названо так потому, что Адаму следовало сделать выбор: 1) позволить Богу сообщить ему, что есть для него добро и зло; или 2) самому решить этот вопрос, пренебрегая словом Божьим. Вкусив от этого дерева, Адам хотел, в сущности, заявить, что он мог познать и решить, что есть для него добро и зло, независимо от Бога.

в) Адам последовал за Евой, которую, в свою очередь, искусил сатана (в образе змея: 2 Кор. 11:3 наряду со ст. 14; Отк. 12:9), и открыто восстал на Бога, вкусив запретный плод. Последствиями этого деяния стало, во-первых, то, что внутренняя готовность действовать против Бога, желание возвеличить себя, отразившиеся в этом деянии, стали частью Адама и его нравственной сущности, которую он передал своим потомкам (Быт. 6:5; Рим. 3:9–20). Во-вторых, Адама и Еву охватило чувство вины и нечистоты, из-за чего они устыдились и устрашились Бога — и правильно. В-третьих, они обрекли себя на ожидание боли и смерти и были изгнаны из Эдемского сада. Однако в то же самое время Бог стал являть им спасительную благодать; Он сшил им одежды из кожи, чтобы скрыть их наготу, и обещал, что семя жены однажды поразит змея в голову. Это предзнаменовало подвиг Христа.

Хотя эта история имеет отчасти переносный смысл, книгу Бытия следует читать как историческую; здесь Адам генеалогически связан с патриархами, а через них с остальной частью рода человеческого (гл. 5, 10, 11), что делает его таким же действующим лицом истории, происходившей в реальном пространстве и времени, как и Авраама, Исаака и Иакова. Все главные персонажи книги Бытия после Адама, за исключением Иосифа, так или иначе показаны как грешники, и смерть Иосифа, подобно смерти почти каждого в этой истории, точно зафиксирована (Быт. 50:22–26); утверждение Павла «в Адаме все умирают» (1 Кор. 15:22) чеканно выражает то, что до этого в книге Бытия ясно подразумевалось.

В заключение можно совершенно определенно заявить, что история грехопадения дает единственно убедительное объяснение порочности человеческой природы, которое когда-либо было дано миру. Паскаль говорил, что учение о первородном грехе представляется пощечиной разуму, но по здравом размышлении оно способно полностью объяснить состояние человека. Паскаль прав, то же следует сказать и о самой истории грехопадения.

В начало страницы

 

ПЕРВОРОДНЫЙ ГРЕХ
ПОРОЧНОСТЬ НАСЛЕДУЕТСЯ КАЖДЫМ

Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя.

Пс. 50:7

Писание определяет грех как всеобщий порок человеческого естества, обнаруживаемый у всех во всем (3 Цар. 8:46; Рим. 3:9–23; 7:18; 1 Ин. 1:8–10). Оба Завета приводят разные имена греха, за которыми открывается его нравственный характер — восстание против господства Божьего, неприятие провозглашенных Богом целей, преступление установленного Богом закона, непокорность Божьим указаниям, оскорбление святости Божьей осквернением себя и навлечение на себя гнева Бога-Судии. Этот нравственный порок могуществен; сила греха проявляется в иррациональном, отрицательном и мятежном ответе на призывы и повеления Божьи, в духе борьбы с Богом с целью возвыситься над Ним. Корень греха, гордыня и вражда против Бога, есть тот же дух, что проявился в первородном прегрешении Адама; и за греховными делами всегда стоят мысли, побуждения и желания, в которых так или иначе проглядывает осознанное сопротивление порочного сердца Божьим притязаниям на нашу жизнь.

Грех исчерпывающе определен как неподчинение закону Божьему, что отражается в действиях, привычках, отношениях, мнениях, стремлениях, мотивах и образе жизни. Различные стороны греха иллюстрируют Иер. 17:9; Мф. 12:30–37; Мк. 7:20–23; Рим. 1:18 – 3:20; 7:7–25; 8:5–8; 14:23 (Лютер говорил, что Павел написал Послание к Римлянам, чтобы «рассмотреть грех под увеличительным стеклом»); Гал. 5:16–21; Еф. 2:1–3; 4:17–19; Евр. 3:12; Иак. 2:10–11; 1 Ин. 3:4; 5:17. Слово плоть у Павла обычно служит указанием на человека, действующего под влиянием греховных желаний. Конкретные проступки, прегрешения и пороки (то есть формы проявления греха), которые Писание находит и обличает, слишком многочисленны, чтобы приводить их здесь.

Хотя термин первородный грех, то есть грех, присущий нам от рождения, и не является библейским (его ввел Блаженный Августин), он дает ясное понимание реальности греха в нашей духовной системе. Признание первородного греха (унаследованной греховности, порочности человека) не означает признания того, что грех был присущ тому человеческому естеству, которое было сотворено Богом («Бог сотворил человека правым», Еккл. 7:29), или того, что грех присутствует в процессах воспроизводства и родах (нечистота, связанная с выделениями человеческого тела и деторождением, о чем сказано в Лев. 12 и 15, была символической и обрядовой, а вовсе не нравственной и реальной), поскольку первородный грех (порочность человека) указывает лишь на то, что а) он, как родимое пятно, отмечает нас от рождения и проявляется в нечистых помыслах, предшествующих грехам; б) внутренняя порочность является корнем и источником грехов; в) он передается нам реальным, хотя и непостижимым образом от Адама, нашего первого представителя перед Богом. С признанием первородного греха приходит понимание, что мы не от того грешники, что грешим, а от того, что от рождения порабощены грехом.

Термин полная [неисправимая] греховность обычно употребляют с целью уточнить смысл и значение порочности человека. Этот термин указывает на полную греховность нашей нравственной и духовной природы, причем полнота здесь подразумевается не в смысле степени греховности (поскольку не настолько зол человек, насколько мог бы), а в смысле ее распространенности. Имеется в виду то, что нет ни одной частички в нашем естестве, которая осталась бы не затронута грехом, и потому все наши действия не могут быть настолько благими, как могли бы быть, и, следовательно, ничто в нас или вокруг нас не будет иметь цены в глазах Бога. Мы ничем не можем заслужить милости Божьей; и если благодать не спасает нас, мы погибаем.

Полная греховность влечет за собой полное бессилие, то есть отсутствие в человеке способности ответить Богу и его Слову праведно и искренно (Ин. 6:44; Рим. 8:7–8). Павел называет бесчувственные греховные сердца мертвыми (Еф. 2:1, 5; Кол. 2:13), и в Вестминстерском исповедании говорится: «Человек, впав в состояние греха, полностью утратил всякую способность желать духовного блага, которым сопровождается спасение; таким образом, в естественном состоянии человек совершенно не расположен к добру, мертв во грехе и не способен собственными усилиями изменить себя или приготовить себя к спасению» (IX. 3).

В начало страницы

 

ДУХОВНОЕ БЕССИЛИЕ
ПАДШИЕ ЛЮДИ: СВОБОДНЫЕ И РАБЫ

Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его?

Иер. 17:9

Чтобы правильно понять состояние, в котором оказался род человеческий вследствие грехопадения, нужно уяснить различие между тем, что в последние два века называли свободной волей, и тем, что со времени зарождения христианства называлось доброй волей. Блаженный Августин, Лютер, Кальвин и другие говорили о доброй воле в двух смыслах: низком и высоком; однако такое словоупотребление сбивало с толку, так что лучше пользоваться понятием свободная воля только в первом смысле.

Свободная воля характеризует человека как такового. Все люди имеют свободную волю в том смысле, что они сами решают, что им делать, совершая угодный им выбор в свете собственного понимания добра и зла и в силу собственных наклонностей. Вот почему они являются нравственными деятелями, ответственными перед Богом и друг другом за свои произвольные решения. Таким деятелем был Адам, как перед, так и после того, как совершил первый грех; такими деятелями теперь являемся и мы, а также прославленные святые, которые утверждены в благодати в том смысле, что уже избавились от свободной воли, чтобы не грешить. Неспособность грешить будет на небесах одной из услад и блаженств, но такая неспособность не лишит прославленных святых их человеческой сущности; они будут совершать выбор согласно своей природе, и этот выбор не будет уступать выбору человеческой свободной воли лишь потому, что всегда будет благим и праведным.

Однако со II в. от Р.Х. христианские проповедники заговорили о доброй воле как о способности приходить к нравственным решениям в любой ситуации; и Блаженный Августин, выступая против Пелагия и большинства греческих отцов, утверждал, что человек лишился доброй воли (согласно приведенному в начале абзаца определению) после грехопадения. У нас нет естественной способности различать и избирать пути Божьи потому, что у нас нет естественной предрасположенности к Богу; наши сердца порабощены грехом, и только возрождающая благодать способна избавить нас от этого рабства. Тому же, по сути дела, учил и Павел в Послании к Римлянам (6:16–23); только освободившаяся (Павел говорит об освобождении от греха) добрая воля свободно и от сердца избирает праведность. Неизменная любовь к праведности, то есть сердечная предрасположенность к образу жизни, угодному Богу, есть одна из сторон свободы, которую дает Христос (Ин. 8:34–36; Гал. 5:1, 13).

Важно отметить, что добрая воля — это отвлеченное понятие. Моя воля не является таким членом, которым я могу двигать, как своей рукой или ногой; дело в том, что не моя воля, а я сам вначале решаю, что мне предстоит сделать, а затем претворяю это решение в жизнь. Истину о свободной воле и о Христе, избавляющем рабов греха от власти греха, можно выразить еще проще, если убрать слово воля так, чтобы каждый человек мог сказать: Я являюсь той нравственно ответственной свободной волей; Я представляю собой того раба греха, которого Христос обязательно освободит; Я есть то падшее существо, которое способно принимать решения только против Бога, пока Бог не возродит мое сердце.

В начало страницы

 

ЗАВЕТ
БОГ ПРИНИМАЕТ ГРЕШНИКОВ В ЗАВЕТ БЛАГОДАТИ

И сказал Господь Авраму: пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе; и Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое, и будешь ты в благословение; Я благословлю благословляющих тебя, и злословящих тебя прокляну; и благословятся в тебе все племена земные.

Быт. 12:1–3

Завет по Писанию — это священный союз (заключенный в результате переговоров или односторонних постановлений), участники которого обязуются поддерживать постоянные, определенные взаимоотношения во исполнение конкретных обещаний, требований и обязательств (напр., брачный союз, Мал. 2:14).

Условия завета, который Бог заключает со Своими созданиями, определяет только Он, что показывает, например, Его завет с Ноем и всякой душой живою (Быт. 9:9). Когда Адам и Ева нарушили свои обязательства по «завету дел» (Быт. 3:6), Бог не уничтожил первых людей, но открыл им завет благодати через обетование об Искупителе (Быт. 3:15). Божий завет держится на Его обетовании, о чем свидетельствует завет с Авраамом. Бог призвал Авраама пойти в землю, которую возжелал дать ему, и обещал благословить его, а через него все племена земные (Быт. 12:1–3). Авраам внял Божьему призыву, поскольку поверил в Его обетование; эту веру и вменил ему Господь в праведность (Быт. 15:6; Рим. 4:18–22). Божий завет с израильским народом на Синае принял форму ближневосточного договора о сюзеренитете, то есть союзе, заключаемом царем с вассальным князем или порабощенным народом в одностороннем порядке. Хотя этот завет требовал повиновения Божьим предписаниям под угрозой проклятья, он явился, по существу, продолжением завета благодати (Исх. 3:15; Втор. 7:7–8; 9:5–6). Бог дал заповеди Свои народу, уже искупленному и названному Божьим (Исх. 19:4; 20:2). Обетование этого Божьего завета убедительно подкреплялось символами и прообразами закона, данного Моисею. Невыполнение израильтянами требований Моисеева закона показало необходимость нового искупления и завета, поскольку народу Божьему воистину надлежало быть Его народом, а Ему — их Богом (Иер. 31:31–34; 32:38–40; ср. Быт. 17:7; Исх. 6:7; 29:45–46; Лев. 11:44–45; 26:12).

Божий завет с Израилем был приготовлением к пришествию Самого Бога в ипостаси Сына, чтобы исполнились все обетования Божьи (Ис. 40:10; Мал. 3:1; Ин. 1:14; Евр. 7–10). Иисус Христос, Ходатай нового завета, предложил Себя в качестве истинной и окончательной жертвы за грех. Он вполне исполнил закон и в качестве «последнего Адама», представительного главы рода человеческого, стал наследником всех благословений Божьего завета прощения, мира и общения с Богом в обновленном мироздании, и эти благословения ныне Он посылает верующим. Символические и временные постановления, существовавшие для передачи этих благословений, были раз и навсегда отменены исполнением того, что они предвосхищали. Дух, посланный Христом от престола Его славы, запечатлевает народ Божий в качестве Его народа для искупления удела Его (Еф. 1:13–14; 2 Кор. 1:22).

Согласно Посланию к Евреям (7 – 10), Бог ввел в действие наиболее совершенную «редакцию» Своего единого, по сути, и вечного завета (13:20) с грешниками — лучший завет с лучшими обетованиями (8:6), основанием которых была лучшая жертва (9:23), предложенная лучшим первосвященником в лучшем святилище (7:26–8:6; 8:11, 13–14); последняя «редакция» вечного завета дает лучшее упование по сравнению с тем, что могла когда-либо предложить прежняя «редакция», то есть упование на бесконечную славу с Богом в лучшем — небесном (11:16; ср. ст. 40).

Христос исполнил ветхий завет и открыл дверь веры язычникам. Ныне «семя Авраамово» — определенная общность людей, завет с которыми заключил Бог, — подверглось во Христе переоценке. Семенем Авраамовым теперь становятся и язычники, и евреи, облекшиеся верою во Христа (Гал. 3:26–29), вот почему всякий пребывающий вне Христа не может состоять в завете с Богом (Рим. 4:9–17; 11:13–24).

Как и всегда, цель Божья в исполнении вечного завета — собрать и освятить народ завета «из всех племен и колен, и народов и языков» (Отк. 7:9), которые в один прекрасный день населят в обновленном мироздании новый Иерусалим (21:1–2). Здесь отношения завета найдут свое наиполнейшее выражение — «они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их» (21:3). Для достижения этой цели Бог и ныне продолжает ход мировой истории.

В основе вечного завета лежит благодатный промысел всемогущего Бога. Небесное служение Христа продолжается в служении «Ходатая нового завета» (Евр. 12:24). Спасение есть спасение по обетованию вечного завета: оправдание и усыновление, возрождение и освящение — милости по завету; избрание — выбор Богом будущих членов Церкви, сообщества Божия по завету; крещение и Вечеря Господня, соответствующие обрезанию и Пасхе Господней, — заповеди по завету; закон Божий — закон по завету, и соблюдение его требований есть выражение настоящей благодарности за благодатный завет и верности нашему Богу по завету. Подтверждение своего завета с Богом в ответ на Его подтверждение завета с нами должно стать привычным для всякого христианина благочестивым занятием, как в частной, так и в общинной жизни. Понимание завета благодати указывает нам путь и помогает ценить все чудеса Божьей искупительной любви.

В начало страницы

 

ЗАКОН
БОГ ДАЕТ ЗАКОН И ТРЕБУЕТ ПОСЛУШАНИЯ

И созвал Моисей весь Израиль, и сказал им: слушай, Израиль, постановления и законы, которые я изреку сегодня в уши ваши, и выучите их, и старайтесь исполнять их.

Втор. 5:1

Человек был создан не автономным, или способным быть законом самому себе, но «теономным», или обязанным соблюдать закон своего Создателя. Соблюдать Его закон было нетрудно, поскольку Бог устроил человека так, что послушание с благодарением принесло бы ему величайшее счастье; обязанности его исполнялись бы им с довольством, как это было с Иисусом (Ин. 4:34; ср. Пс. 111:1; 118:14, 16, 47–48, 97–113, 127–128, 163–167). Падший человек не любит закон Божий, поскольку это закон и поскольку он Божий; однако познавшие Христа находят, что не только любят этот закон и желают соблюдать его из благодарности за оказанную им милость (Рим. 7:18–22; 12:1–2), но и что Святой Дух выводит их на такой уровень послушания, идущего из сердца, какого они никогда прежде не знали (Рим. 7:6; 8:4–6; Евр. 10:16).

О нравственном законе Божьем в Писании сказано много в Декалоге, в других установлениях Моисея, в книгах пророков, в учении Иисуса и новозаветных посланиях. Закон Божий отражает святую природу Бога и Его святые цели в отношении сотворенного Им рода человеческого. Бог повелевает нам жить так, чтобы наш образ жизни радовал Его, и запрещает все, что отвращает Его. Нравственный закон Иисус очерчивает в виде двух великих заповедей: возлюби Господа Бога твоего и возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22:37–40), на чем, по Его словам, «держатся» (от чего зависят) все ветхозаветные нравственные предписания. Нравственное учение Христа и Его апостолов — это все тот же древний закон, только углубленный и приведенный в соответствие с новыми обстоятельствами — жизнью в Царстве Божьем, где царствует Спаситель, и наступившей после дня Пятидесятницы эрой Духа, когда народ Божий призван вести жизнь небесную и представлять Божью контркультуру (Культура, противопоставляющая себя культуре существующего общества. — Примеч. перев.) в этом мире.

Один и тот же библейский закон предстает в различных видах. Так, мы всегда обязаны исполнять предписания нравственного закона, который устанавливает принципы частной и общественной жизни. Те же принципы с учетом особого национального положения Израиля, представлявшего собой церковь-государство, народ Божий на земле, выступали в роли ветхозаветных гражданских установлений. Ветхозаветные предписания относительно богослужебной чистоты, пищи и жертвоприношений были временными, принятыми в учебных целях законодательными актами, которые Новый Завет упразднил (Мф. 15:20; Мк. 7:15–19; 1 Тим. 4:3–5; Евр. 10:1–14, 13:9–10), поскольку их символическое предназначение уже исполнилось. Непосредственное соседство, наложение, взаимопроникновение нравственного, гражданского и богослужебного законов в книгах Моисея надо было понимать так, что жизнь под небесами — это одно многостороннее единство и что властью Бога-Законодателя равная сила придается всему своду законов. Тем не менее все эти законы имели свое качественное своеобразие и разные цели, причем гражданский и богослужебный законы применялись ограниченно, а Христово утверждение о неизменной и всеобщей силе закона Божия, как явствует из непосредственного контекста и всего содержания учения Иисуса, имеет отношение к нравственному закону как таковому (Мф. 5:17–19; ср. Лк. 16:16–17).

Бог требует от человека в целом абсолютного послушания абсолютно всем положениям, вытекающим из данного Им закона. Закон Божий связывает «всего человека... полным послушанием на веки вечные»; «закон духовен и потому затрагивает ум, волю, чувствования и все остальные силы душевные, а также слова, действия и поступки» (иначе говоря, помыслы наши должны быть столь же праведны, сколь и дела, и одной лишь фарисейской внешности недостаточно: Мф. 15:7–8; 23:25–28); и следствия закона являются частью его содержания — «где заповедь нравственного обязательства, там и запрет противоположного прегрешения; а где запрет прегрешения, там и заповедь противоположного нравственного обязательства» (Большой Вестминстерский катехизис, вопрос 99).

В начало страницы

 

ЗАКОН ДЕЙСТВУЮЩИЙ
ТРИ ФУНКЦИИ НРАВСТВЕННОГО ЗАКОНА

Ибо я не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: «не пожелай».

Рим. 7:7

Писание открывает три способа действия закона, которые Бог усмотрел, а Кальвин во благо Церкви в простой и строгой форме систематизировал в виде трех функций закона.

Первая функция закона — это функция зеркала; закон отражает совершенную праведность Бога и нашу греховность и несовершенство. Согласно Блаженному Августину, «закон повелевает, чтобы, пытаясь исполнить его предписания и потерпев неудачу из-за своего бессилия, мы научились просить помощи у Бога». Закон установлен в удостоверение нашего нечестия и осуждения (Рим. 3:20; 4:15; 5:13; 7:7–11), так что, показывая нашу нужду в прощении и опасность вечного осуждения, он должен приводить нас к покаянию и вере Христовой (Гал. 3:19–24).

Вторая его функция — отвращать от зла. Хотя переменить человеческое сердце закону не по силам, в определенной мере он способен обуздать врожденное беззаконие человека угрозами наказания, особенно в тех случаях, когда он поддержан гражданским кодексом, который предусматривает немедленное наказание виновных в преступлениях (Втор. 13:6–11; 19:16–21; Рим. 13:3–4). Таким образом, в известной мере он способствует общественному порядку и спасает благочестивых от беззаконников.

Его третья функция — направляющая; закон учит возрожденного добрым делам, которые Бог предназначил ему исполнять (Еф. 2:10). Закон говорит чадам Божьим, чем можно угодить их Отцу Небесному. Его можно назвать их сводом семейных правил. Именно эту функцию закона имел в виду Христос, когда сказал, что Его ученикам следует учиться соблюдать закон и все, что Он повелел (Мф. 5:18–20, 28:20), и что такое послушание Его заповедям засвидетельствует подлинность их любви к Нему (Ин. 14:15). Христианин свободен от закона, который некоторые считают спасением (Рим. 6:14; 7:4, 6; 1 Кор. 9:20; Гал. 2:15–19; 3:25), но «подзаконен Христу» как Закону жизни (1 Кор. 9:21; Гал. 6:2).

В начало страницы

 

СОВЕСТЬ
БОГ УМУДРЯЕТ И ОЧИЩАЕТ СЕРДЦЕ

И земля осквернена под живущими на ней, ибо они преступили законы, изменили устав, нарушили вечный завет.

Ис. 24:5

Совесть — это чувство моральной ответственности, врожденная способность нашего разума высказывать нравственные суждения о самих себе, одобрять или осуждать свои отношения, действия, реакции, мысли и планы; осуждая нас за совершенные нами дела, совесть говорит нам, что нам надлежит пострадать за это. Указывают на две характерных черты совести: а) сознание различий между добром и злом и б) способность применять законы и правила в конкретных ситуациях. Совесть, в отличие от других чувств, совершенно уникальна; она походит на некую персону, которая, отдалившись от нас, говорит часто и в разных ситуациях (когда нам хотелось бы, чтобы она молчала) то, что нам вовсе не хочется слышать. В наших силах решить, прислушаться к голосу совести или нет, но будет ли она говорить или нет — решать не нам; как показывает опыт, это она решает сама. Поскольку же она настойчиво осуждает нас на основании высочайших стандартов, мы называем ее «внутренним голосом» Бога, и в определенном смысле так оно и есть.

Павел говорит, что Бог записал некоторые из требований Своего закона в сердце каждого человека (Рим. 2:14–15), и жизнь подтверждает это. (Понятие «сердце» в Писании часто в разных ситуациях выступает синонимом «совести».) Однако совесть можно обмануть, ее можно приучить принимать зло за добро или ожесточить и притупить в результате повторных преступлений закона Божия (1 Тим. 4:2), и в этих ситуациях совесть вряд ли можно назвать голосом Божьим. Конкретные суждения совести следует принимать за голос Бога только в том случае, когда они соответствуют Божьей истине и закону в Писании. Человеческую совесть надлежит просвещать, чтобы она выносила суждения, согласные с Писанием.

Совесть отдельных людей, по всей видимости, отражает семейные и общественные стандарты или их недостатки. Книга Судей рассказывает жуткие истории о том, что происходило, когда «каждый делал то, что ему казалось справедливым» (17:6; 21:25).

Суеверие и угрызения совести могут вводить человека в заблуждение, побуждая считать греховными действия, которых Слово Божье не объявляет таковыми; однако для человека с подобной «немощной» совестью (Рим. 14:1–2; 1 Кор. 8:7,12) то, что он считает греховным, становится грехом (Рим. 14:23), так что «немощных» людей нельзя принуждать делать то, что они отказываются делать против совести.

Новозаветный идеал — совесть «добрая» и «чистая» (ибо целью нашей является праведность, и мы стремимся избежать греха: Деян. 24:16; 1 Тим. 1:5, 19; Евр. 13:18; 1 Пет. 3:16). Но для того чтобы стать такой, наша совесть прежде должна быть «очищена» кровью Христовой; мы должны понимать: Христос посредством Своей жертвенной смерти претерпел над Собой такое поругание от нас, грешников, за все наши преступления, что они уже не представляют собой никакого препятствия для нашего общения с Богом (Евр. 9:14).

В начало страницы

 

ПОКЛОНЕНИЕ
БОГ ОПРЕДЕЛЯЕТ ПОРЯДОК БОГОСЛУЖЕНИЙ

Приидите, поклонимся и припадем, преклоним колени пред лицом Господа, Творца нашего; ибо Он есть Бог наш, и мы — народ паствы Его и овцы руки Его.

Пс. 94:6–7

Согласно Библии, поклонение является надлежащим ответом разумных созданий на откровение их Создателя о Самом Себе. Поклонение есть воздаяние чести и славы Богу при посредстве совершаемых с благодарностью приношений добрых даров, а также данное от Бога познание Его величия и благости. Поклонение включает восхваление Бога за сотворенное Им, пожелание Богу большей славы посредством новых деяний милосердия, суда и силы и доверие Ему своего будущего благополучия. Благоговейный страх и благодарственное прославление — все это также составные части поклонения: царь Давид плясал с неистовым рвением «пред Господом», когда переносил ковчег в Иерусалим, и стоял в смирении и ужасе «пред Господом», когда Бог обещал ему престол, который устоит навеки, и в обоих случаях поклонение Давида явно было угодно Богу (2 Цар. 6:14–16; 7:18). Познания от Бога также являются поклонением: если внимание к Божьему слову наставления прославляет Его, то пренебрежение им оскорбляет. Для угодного Богу поклонения требуются «неповинные руки» и «чистое сердце» (Пс. 23:4), а также готовность выражать свою преданность в делах служения и славословии.

В основе поклонения лежат отношения по завету, которым Бог связал Себя с теми, которых Он спас и объявил Своими. Что было справедливо в отношении ветхозаветного поклонения, то же ныне справедливо и в отношении христианского. Дух поклонения по завету, каким он представлен в Ветхом Завете, является смесью благоговения и радости от высокой чести приблизиться к могущественному Создателю в полном смирении и с чистосердечным признанием своего греха, безумия и нужд. Поскольку Бог совершенен в Своей святости, а мы, люди, несовершенны, в этом мире так должно быть всегда. Поклонение Богу, несомненно, является и будет являться средоточием небесной жизни (Отк. 4:8–11, 5:9–14; 7:9–17; 11:15–18; 15:2–4; 19:1–10), вот почему оно должно занимать центральное место в жизни Церкви на земле; и уже теперь оно должно быть главным делом всякого верующего (Кол. 3:17).

Богослужебные установления Моисея составляли целую систему поклонения, данную Богом народу, с которым Он заключил Свой завет. Все эти установления вместе и каждое в отдельности были составными элементами истинного поклонению Богу, хотя те из них, что указывали на Христа, с Его пришествием утратили силу. В Псалтири приведены богослужебные песнопения и молитвы Израиля. Христиане поступают должным образом, когда ныне используют их в богослужении, производя мысленную поправку при упоминании символических образов и характерных особенностей Божьего завета благодати в ветхозаветный период: земной царь Израиля, царство, враги, битвы, периоды процветания и ослабления, вразумления и наказания от Господа, а также все то, что было типичным для еврейской богослужебной системы.

Основные особенности богослужебной системы, которую Бог дал Израилю, были следующими:

а) Суббота, каждый седьмой день, идущий после шести дней труда: время священного покоя, который требовалось соблюдать в память о творении (Быт. 2:3; Исх. 20:8–11) и искуплении (Втор. 5:12–15). Бог настаивал на соблюдении субботы (Исх. 16:21–30; 20:8–9; 31:12–17; 34:21; 35:1–3; Лев. 19:3, 30; 23:3; ср. Ис. 58:13–14) и сделал нарушение субботы преступлением, караемым смертной казнью (Исх. 31:14; Чис. 15:32–36).

б) Три великих, отмечаемых ежегодно (Исх. 2 3:14–17; 34:23; Втор. 16:16) праздника, во время которых израильский народ собирался в Божьем святилище (скинии или храме), чтобы приносить жертвы, прославляющие щедрость Бога, искать и познавать примирение и общение с Ним, есть и пить вместе в ознаменование радости. Праздник Пасхи и опресноков, отмечаемый с четырнадцатого дня первого месяца, совершался в воспоминание об исходе (Исх. 12; Лев. 23:5–8; Чис. 28:16–25; Втор. 16:1–8); Праздник седмиц, называемый также Праздником жатвы и Днем первых плодов, знаменовал окончание жатвы и отмечался через пятьдесят дней после субботы, с которой начиналась Пасха (Исх. 23:16; 34:22; Лев.23:15–22; Чис. 28:26–31; Втор. 16:9–12); Праздник кущей, также называемый Праздником собирания плодов, отмечаемый с пятнадцатого по двадцать второй день седьмого месяца, знаменовал окончание сельскохозяйственного года, а также служил напоминанием о том, как Бог вел Израиль через пустыню (Лев. 23:39–43; Чис. 29:12–38; Втор. 16:13–15).

в) День очищения, отмечаемый на десятый день седьмого месяца, когда первосвященник с кровью жертвы входил в святая святых, чтобы очистить все общество Израиля от грехов, совершенных в течение предшествующего года. Козла отпущения отпускали в пустыню в знак того, что грехи Израиля теперь удалены (Лев. 16).

г) Система регулярных жертвоприношений, в том числе ежедневные и ежемесячные всесожжения (Чис. 28:1–15), а также жертвоприношения, совершаемые в частном порядке; общими чертами этой системы были такие требования: во-первых, приносимое в жертву не должно было иметь пятна или порока, и, во-вторых, кровь животного, приносимого в жертву очищения, следовало проливать на жертвенник всесожжения (Лев. 17:11).

Обряды личного очищения (Лев.12–15; Чис. 19) и посвящения (например, освящение первенцев, Исх. 13:1–16) также составляли часть системы ветхозаветного богослужения.

В новозаветный период, когда ветхозаветные символы получили духовное воплощение, закон Христов — священство, жертва и заступничество пред Господом — заменяет закон Моисеев, всю систему очищения от греха (Евр. 7–10); крещение (Мф. 28:19) и Вечеря Господня (Мф. 26:26–29; 1 Кор. 11:23–26) приходят на смену обрезания (Гал. 2:3–5; 6:12–16) и Пасхи (1 Кор. 5:7–8); перестает действовать иудейский праздничный календарь (Гал. 4:10; Кол. 2:16); понятия ритуальной нечистоты и очищения, установленные Богом, чтобы люди отдавали себе отчет в том, что определенные вещи отчуждают их от Него, уже неприменимы (Мк. 7:19; 1 Тим. 4:3–4); суббота обновляется разрешением добрых дел (Лк. 13:10–16; 14:1–6) и пересчитывается по принципу 1+6, а не 6+1. Представляется очевидным, что апостолы учили христиан устраивать богослужебные собрания в первый день недели, день Иисусова воскресения, буквально «день Господень» (Деян. 20:7; Отк. 1:10), рассматривая его в качестве христианской субботы. Эти перемены были чрезвычайно важны, особенно в смысле их воздействия на грядущее течение событий, однако богослужебная система хвалы, благодарения, молитвы, доверия, чистоты и служения в основе своей остается неизменным, истинным поклонением Богу.

В начало страницы

 

ПРОРОКИ
БОГ ПОСЫЛАЛ ПОСЛАННИКОВ ВОЗВЕЩАТЬ СВОЮ ВОЛЮ

Я воздвигну им Пророка из среды братьев их, такого, как ты, и вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему.

Втор. 18:18

Признанные пророки, чьи книги составляют по объему более четверти Ветхого Завета, по призванию Божьему стали орудием и проводниками Его откровения. Они были мужами Божьими, которые стояли в Его совете (Иер. 23:22), познавали Его ум и могли объявить Его волю. Бог-Святой Дух говорил в них и через них (2 Пет. 1:19–21; Ис. 61:1; Мих. 3:8; Деян. 28:25–27; 1 Пет. 1:10–12). Об этом пророки Божии знали наверняка и потому с дерзновением начинали свои речи словами «Так говорит Господь» или «Слово Господне», утверждая, что сам Яхве говорит их устами.

Пророчество включало прорицание (предсказание), но обычно оно делалось в контексте объявления предупреждений Божьих и Его увещеваний Своего народа по завету в настоящем. Прорицания относились к пришествию после суда очищения Царя Божия и Царства; главная задача пророков состояла в призвании к раскаянию, в надежде на то, что на сей раз удастся избежать суда Божьего. Пророки прежде всего были радикальными реформаторами, проводившими в жизнь закон Божий и напоминавшими народу Божьему о верности завету, от которого он не должен был отпадать никогда.

Проповеди пророков сопутствовала их молитва за народ: они говорили с Богом о народе в таком же искреннем и серьезном духе, как и с народом о Боге, и несли уникальное служение в качестве просителей, ходатаев, заступников (Исх. 32:30–32 [Моисей]; 1 Цар. 7:5–9; 12:19–23 [Самуил]; 4 Цар. 19:4 [Исаия]; ср. Иер. 7:16; 11:14; 14:11).

Лжепророки были несчастьем Израиля. Связанные по роду деятельности с формальной богослужебной практикой, они говорили людям то, что они хотели слышать, и представляли собственные сновидения и мнения как слова от Бога (3 Цар. 22:1–28; Иер. 23:9–40; Иез. 13).

В Новом Завете есть одна книга (Откровение), которая объявляет себя истинным и заслуживающим доверия пророчеством, полученным непосредственно от Бога (в сущности, от Бога-Отца через Иисуса Христа: Отк. 1:1–3; 22:12–20). В апостольском служении Божьи наставления передавались от Бога Его народу прямо, как это было в служении ветхозаветных пророков, хотя форма представления была иная. Пророки новозаветного периода были связаны с апостолами в деле основания Церкви (Еф. 2:20; 3:5) как толкователи исполнения ветхозаветных упований во Христе (Рим. 16:25–27). Послание к Евреям служит добрым примером пророческого служения такого рода.

В начало страницы

 

ВОПЛОЩЕНИЕ
БОГ ПОСЛАЛ СЫНА СВОЕГО СПАСТИ НАС

И Слово стало плотию и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца.

Ин. 1:14

Троица и Воплощение — парные понятия. Догмат о Троице гласит, что Человек Иисус воистину является Богом; догмат о Воплощении гласит, что Бог Иисус воистину является Человеком. Вместе они провозглашают совершенную реальность Спасителя, о Котором повествует Новый Завет, Сына, пришедшего от Отца и по воле Отца, чтобы пострадать за грешников на кресте (Мф. 20:28; 26:36–46; Ин. 1:29; 3:13–17; Рим. 5:8; 8:32; 2 Кор. 5:19–21; 8:9; Флп. 2:5–8).

Что касается догмата о Троице, то момент истины наступил на Никейском соборе (325 г. от Р.Х.), где Церковь выступила против арианской ереси, состоявшей в том, что Иисус был первым и лучшим из творений Божьих, и утвердила положение, согласно которому Иисус обладает единой с Отцом «субстанцией» или «сущностью». Следовательно, Бог един; различие между Отцом и Сыном существует в божественном единстве, и Сын есть Бог в том же смысле, что и Отец. В положениях о том, что Сын и Отец «единосущны», и что Сын «рожден» (что соответствует понятию «единородный», Ин. 1:14, 18; 3:16, 18), а не «сотворен», Никейский символ веры недвусмысленно признает божественность Галилеянина.

Важнейшим событием для исповедания Церковью догмата о Воплощении стал Халкидонский собор (451 г. от Р.Х.), на котором Церковь выступила против как несторианской ереси, согласно которой в Иисусе одновременно пребывало две личности — Сына Божьего и обычного человека, так и евтихианской, состоявшей в том, что божественность Иисуса поглотила Его человеческую сущность. Отвергнув обе ереси, Собор принял исповедание веры в Иисуса как Одного и Того же Христа, имеющего две природы (то есть два ряда способностей познания, выражения, действия и противодействия), которые объединены в Нем неизменно, нераздельно, неразлучно, не смешиваясь друг с другом, так что при этом сохраняется особенность каждой природы и они соединяются в одно Лицо и одну Ипостась. Иначе говоря, все свойства и силы, которые имеются в нас, а также все свойства и силы, которые имеются в Боге, были, есть и всегда будут реально и различимо присутствовать в Одном Галилеянине. Таким образом, Халкидонский догмат решительно утверждает совершенную человеческую природу Господа.

Воплощение, как великая тайна, лежащая в основе традиционного христианского учения, есть важнейшее новозаветное свидетельство. То, что именно евреям надлежало прийти к такого рода верованию, поразительно. Восемь из девяти писателей Нового Завета, первые ученики Иисуса, — это евреи, воспитанные в духе иудейского учения о том, что Бог один и человек не может быть божественным. Однако все они учили, что Иисус есть Божий Мессия, помазанный Духом Господним Сын Давидов, обетованный Ветхим Заветом (например, Ис. 11:1–5; Christos, «Христос», греч. помазанник). Все они представляли Его в роли Учителя, Раба Божьего, понесшего грехи многих на Себе, и Вождя — Пророка, Священника и Царя. Иначе говоря, все они настойчиво утверждали, что следует веровать в Иисуса Мессию и служить Ему — тем самым они свидетельствовали о том, что Он — Бог не меньше, чем Человек. Обратимся теперь к тому, как три выдающихся новозаветных богослова (Иоанн, Павел, автор Послания к Евреям, и Петр) свидетельствуют об этом.

Евангелие от Иоанна строится как рассказ очевидца (Ин. 1:14; 19:35; 21:24), которому в прологе предшествует ряд заявлений (1:1–18) о том, что Иисус есть вечный, божественный Логос (Слово), Творец и податель всякой жизни и света (ст. 1–5, 9), Который, став «плотию», открылся как Сын Божий — источник благодати и истины, действительно «единородный от Отца» (ст. 14, 18). Это Евангелие постоянно прерывается заявлениями «Я есмь», имеющими особое значение, поскольку слова Я есмь (греч. ego eimi) используются в переводе еврейской Библии на греческий язык для передачи имени Бога (Исх. 3:14); всякий раз, когда Иоанн сообщает об Иисусе, говорящем ego eimi, подразумевается притязание на божественность. Примерами этого могут служить стихи Ин. 8:28, 58 и известные семь выражений Его благодати как 1) Хлеба жизни, подателя духовной пищи (6:35, 48, 51); 2) Света миру, изгоняющего тьму (8:12; 9:5); 3) Двери овцам, открывающей доступ к Богу (10:7, 9); 4) Пастыря доброго, ограждающего от опасности (10:11,14); 5) Воскресения и жизни, побеждающих смерть (11:25); 6) Пути, истины и жизни, ведущих к общению с Отцом (14:6); 7) Истинной виноградной лозы, питающей ветви, чтобы они могли приносить плод (15:1, 5). И, наконец, Фома, поклоняясь Иисусу, обращается к Нему со словами «Господь мой и Бог мой» (20:28), после чего Иисус благословляет всех, разделяющих исповедание веры Фомы, а Иоанн побуждает своих читателей присоединиться к их числу (20:29–31).

Павел, цитируя слова, по всей видимости, из псалма, раскрывающие божественность Иисуса (Флп. 2:6), заявляет, что «в Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 2:9; ср. 1:19); превозносит Иисуса как Сына, Который есть образ Отца и соработник Его в творении и попечении обо всем (Кол. 1:15–17); провозглашает Его «Господом» (Господь — титул царя, несущий скрытый намек на божественность), Которого следует умолять о спасении согласно повелению призывать Яхве в Книге Иоиля 2:32 (Рим. 10:9–13); называет Его «сущим над всем Богом» (Рим. 9:5), а также «Богом и Спасителем» (Тит. 2:13); и молит Его лично (2 Кор. 12:8–9), взирая на Него как на источник божественной благодати (2 Кор. 13:14). Свидетельство апостола очевидно: вера в божественность Иисуса лежит в основании богословия и вероисповедания Павла.

Автор Послания к Евреям, желая разъяснить совершенство первосвященства Христова, начинает с утверждения о полной божественности и, следовательно, уникальном достоинстве Сына Божьего (Евр. 1:3, 6, 8–12), совершенную человеческую природу Которого он превозносит далее (в гл. 2). Совершенство это (как, естественно, и сама возможность его первосвященства, которое, по его словам, исполняет Христос) обусловлено соединением бесконечной, неисчерпаемой божественной жизни с полнотой человеческих переживаний искушения, страданий и боли (Евр. 2:14–17; 4:14–5:2; 7:13–28; 12:2–3).

Новый Завет запрещает поклонение ангелам (Кол. 2:18; Отк. 22:8–9), но повелевает поклоняться Иисусу и неизменно указывает на Богочеловечество Спасителя и Господа как на надлежащий объект веры, надежды и любви в этой жизни. Вероисповедание, не придающее этому значения, не является христианским. Не будем забывать об этом никогда!

В начало страницы

 

ДВЕ ПРИРОДЫ
ИИСУС ХРИСТОС — СОВЕРШЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК

Ибо многие обольстители вошли в мир, не исповедующие Иисуса Христа, пришедшего во плоти: такой человек есть обольститель и антихрист.

2 Ин. 7

Иисус был человеком, удостоверившим ближайших к Нему людей в том, что Он — Бог; таким образом, Его человеческая природа несомненна. Осуждение Иоанном тех, кто отвергал то, что Иисус Христос пришел во плоти (1 Ин. 4:2–3; 2 Ин. 7), было направлено на докетов (Приверженцы докетизма, учения о том, что земное бытие и телесное воскресение Христа были только кажущимися. Возникло в I в., распространилось главным образом среди гностиков; послужило основой более поздних ересей. — Примеч. перев.), подменивших Воплощение идеей о том, что Иисус был сверхъестественным пришельцем (не Богом), казался человеком, будучи в действительности призраком, учителем, который на самом деле не умирал за грехи.

Евангелия указывают, что Иисус по природе Своей, как плотское существо, и в самом деле ничем не отличался от прочих людей; Он терпел голод (Мф. 4:2), утомлялся (Ин. 4:6), мог чего-то не знать (Лк. 8:45–47) и страдал от нравственной и физической боли (плач у гроба Лазаря, Ин. 11:35, 38; скорбь в Гефсимании, Мк. 14:32–42; ср. Лк. 12:50; Евр. 5:7–10; и муки креста). Автор Послания к Евреям подчеркивает, что если бы Иисус не познал тягот человеческой жизни — немощи, искушений, боли — Он не был бы готов помогать нам, переживающим то же самое (Евр. 2:17–18; 4:15–16; 5:2, 7–9). Однако Его человеческий опыт гарантирует, что в любой момент, когда мы нуждаемся в чем-либо или подавлены, и в любой точке нашего пути с Богом мы можем прийти к Нему, зная, что в определенном смысле Он прошел через все это прежде нас и потому способен помочь нам.

Христиане, рассуждающие о божественном происхождении Иисуса, иногда полагают, что оказывают Христу честь, умаляя Его человеческое достоинство. Данное предположение лежало в основе одной из первых ересей (речь идет о монофизитстве, учении о том, что Христу присуща лишь одна природа) и ныне выступает в современных гипотезах, согласно которым Иисус якобы притворялся, что чего-то не знает (предполагают, что Он всегда использовал Свое всеведение и потому знал все обо всем), испытывает чувство голода и утомляется (допускают, что Его божественное естество придавало сверхъестественные силы его человеческой природе все время, поднимая ее выше требований обычного существования). Напротив, Воплощение означает, что Сын Божий всегда вел богочеловеческую жизнь как плотское существо, имеющее духовные и физические свойства, общие с прочими людьми, доводя до крайности Свое сходство с теми, кого Он пришел спасти, и привлекая божественные силы, с тем, чтобы выходить за пределы человеческого разума и возможностей лишь по воле Своего Отца.

Также ошибочны представления о том, что две природы Иисуса были подобны электрическим цепям с переменным током, так что временами Он действовал как человек, а временами — как Бог. Однако Он совершал и переносил все, в том числе и страдания на кресте, в единстве своего Богочеловечества (то есть как Сын Божий, Который возложил на Себя все человеческое, чтобы действовать, реагировать и переживать, как человек). Говоря так, мы в действительности не противоречим божественному бесстрастию, поскольку бесстрастие не означает того, что Бог никогда не испытывает душевных мук, боли, не сталкивается с трудностями, но что Он переживает все, в том числе и все вышеперечисленное, по Своей воле и Своему предопределяющему решению.

Иисус, обладающий божественной природой, был непогрешим (не мог творить зла), однако это вовсе не означает того, что Он не мог быть искушаем. Сатана искушал Его ослушаться Отца, пытаясь возбудить в Нем стремление к удовлетворению личных желаний, к возвеличиванию Себя, к расширению Своей власти, могущества (Мф. 4:1–11); у Него всегда было искушение избежать креста (см. Лк. 22:28, где исконно греч. «напасти» можно перевести как «искушения»; Мф. 16:23; и молитву Иисуса в Гефсимании). Как человек, Иисус не мог преодолеть искушений без борьбы, но Он был Богом, и для Его божественной природы естественно было творить волю Отца (Ин. 5:19, 30), а следовательно, и бороться с искушением до тех пор, пока оно не будет побеждено. Из того что произошло в Гефсимании, можно заключить, что временами Его смертельная скорбь превышала все, когда-либо известное нам. Исход этой борьбы оказался счастливым, «ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь» (Евр. 2:18).

В начало страницы

 

НЕПОРОЧНОЕ ЗАЧАТИЕ
ИИСУС ХРИСТОС РОЖДЕН ЧУДЕСНО

А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: «се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог».

Мф. 1:22–23

Евангелие от Матфея (1:18–25) и Евангелие от Луки (1:26–56; 2:4–7), два согласных и взаимодополняющих, хотя и совершенно независимых повествования, едины в том, что Рождество Иисуса было следствием чудесного зачатия. Мария зачала не от мужа, а благодаря созидательному действию Святого Духа без всякого полового общения (Мф. 1:20; Лк. 1:35).

Большинство христиан не сомневалось в непорочном зачатии, пока в XIX в. либеральное богословие не поставило под сомнение возможность чудес. С тех пор вопрос о непорочном зачатии стал основным в дискуссиях о христианском супернатурализме (Христианский супернатурализм.— методологический подход, при котором Библия занимает настолько уникальное место, что в ее истолковании и оценке отвергаются любые критерии и методы, используемые при толковании и оценке других исторических документов. — Примеч. ред.) и божественности Иисуса. Неоортодоксальные учения, стремящиеся лишить веру супернатурализма и представить Иисуса не более чем единственным в своем роде благочестивым и проницательным учителем, окружили вопрос непорочного зачатия духом бессмысленного и необоснованного скептицизма.

В действительности же непорочное зачатие гармонично согласуется со всем остальным содержанием Нового Завета в отношении Иисуса. Он и Сам творил чудеса и воскрес из мертвых также чудесным образом, так что, говоря о чуде Его вхождения в мир, мы не создаем новой проблемы. Христос оставил этот мир сверхъестественно, через воскресение и вознесение, вот почему сверхъестественный путь Его вхождения в мир совершенно соотносим с вышеозначенным. Особое значение, которое придавалось достоинству и славе Иисуса до Воплощения (Ин. 1:1–9; 17:5; 2 Кор. 8:9; Флп. 2:5-11; Кол. 1:15-17; Евр. 1:1–3; 1 Ин. 1:1), делало способ Его вступления в жизнь, что было необходимо для провозглашения славной роли, которую Ему предстояло исполнить (Мф. l:21–23; Лк. 1:31–35), более естественным, чем любой другой.

Заметим, что Матфей и Лука придают гораздо большее значение тому, как исполнился Божий замысел искупления, чем самому факту непорочного зачатия как физическому чуду, или апологетическому оружию, или указанию на Богочеловечество Христа.

Мы никоим образом не утверждаем, что Божественная личность не могла войти в этот мир иначе, как посредством непорочного зачатия; мы утверждаем только то, что чудесное Рождество Христа указывает на Его воистину божественное происхождение, а также на реальность той созидательной силы, что действует и в нашем возрождении (Ин. 1:13). Мы никак не утверждаем и того, что Бог не мог произвести безгрешного Человека без непорочного зачатия; мы имеем в виду лишь то, что человеческая природа Иисуса была безгрешной и что обстоятельства Его рождения обращают внимание на чудо, состоявшее в том, что Мария, грешница (Лк. 1:47), произвела на свет Того, Кто не был, подобно ей, «в Адаме» и, следовательно, не нуждался в Спасителе, как нуждалась она. Напротив, Иисусу предстояло при посредстве установленной безгрешности Его чистого, непорочного человеческого естества стать совершенной жертвой за грехи рода людского и через это Спасителем Своей Матери, а вместе с нею и всей остальной Церкви.

В начало страницы

 

УЧИТЕЛЬ
ИИСУС ХРИСТОС ПРОВОЗГЛАСИЛ БОЖЬЕ ЦАРСТВО И СЕМЕЙСТВО

И когда Иисус окончил слова сии, народ дивился учению Его, ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи.

Мф. 7:28–29

Иисус был воплотившимся Сыном Божьим, вот почему Его учение, данное Отцом (Ин. 7:16–18; 12:49–50), пребудет во веки вечные (Мк. 13:31) и в конце времен будет судить тех, кто внимал ему (Ин. 12:48; Мф. 7:24–27). Следовательно, оно заслуживает особенного и пристального внимания. Иисус учил в основном так же, как иудейские раввины, больше с помощью привлечения отрывочных сведений и разрозненных фактов, чем в процессе последовательных рассуждений, так что Его высказывания большей частью состоят из притч, поговорок и отдельных мнений, высказанных в ответ на конкретные вопросы в конкретных ситуациях.

Он всегда преподавал народу с поразительной властью (Мф. 7:28–29; Мк. 1:27; Ин. 7:46), однако учение Его частью выражалось туманно, передавалось загадками, что требовало от слушателей работы мысли и духовного прозрения («ушей», Мф. 11:15; 13:9, 43; Лк. 14:35) и сбивало с толку самодовольных и случайных людей. У Христа были основания говорить бессистемными, неясными намеками, к примеру, о Своей мессианской роли, искуплении, воскресении и грядущем Царстве: во-первых, так или иначе, только сам ход событий мог прояснить все это людям; и, во-вторых, Иисус предпочитал призывать людей к ученичеству путем личного влияния и затем, установив с ними тесные отношения, рассказывать им о Себе, чем давать непосвященным подробные богословские уроки. И все же заявления Иисуса часто совершенно понятны, так что множество представленных в более полной форме идей новозаветных посланий лучше читать как подстрочные примечания к тому, что сказал Иисус.

В учении Иисуса имеются три опорные точки. Во-первых, Его божественный Отец, Который направил Его и руководил Им (Мф. 11:25–27; 16:13–17, 27; 21:37; 26:29, 53; Лк. 2:49; 22:29; Ин. 3:35; 5:18–23, 26–27, 36–37; 8:26–29; 10:25–30, 36–38) и с Которым Его ученики должны были обращаться как со своим Небесным Отцом (Мф. 5:43–6:14, 25–33; 7:11). Во-вторых, народ, отдельные люди и толпы в своей греховности (Мф. 9:36; Мк. 10:21), конкретные адресаты Его постоянных и многогранных призывов к покаянию и новой жизни (Мф. 4:17; 11:20–24; Мк.1:15; Лк. 5:32; 13:3–5; 15:7; 24:47). В-третьих, Он Сам как Сын Человеческий (мессианский титул) (Мф. 16:13–16). «Как бы Сын человеческий» принимает славу небесную, сказано в Дан. 7:13–14. Иисус Сам использовал этот титул в Мк. 8:38; 13:26; 14:62 (вторя Даниилу); Мф. 12:40; Мк. 8:31; 9:31; 10:33,45; 14:21,41; Лк. 18:31–33 (предсказывая Свою смерть и воскресение); Ин. 3:13–15; 6:27 (провозглашая Свое спасительное служение).

В свидетельствах Иисуса о Своем Отце, о нуждах людей и о собственной роли можно выделить три богословские темы:

1. Царство Божье. Речь идет о реальности, пришедшей с Иисусом во исполнение замысла Божьего в отношении истории, о чем постоянно говорили ветхозаветные пророки (Ис. 2:1–4; 9:6–7; 11:1–12:6; 42:1–9; 49:1–7; Иер. 23:5–6). Это Царство даруется Иисусом; Его чудеса — это знамения этого Царства (Мф. 11:12; 12:28; Лк. 16:16; 17:20–21). Это Царство становится реальным и начинает играть ключевую роль в жизни человека, когда он с верою повинуется господству Христа, совершив исключительно важный выбор, приносящий спасение и жизнь вечную (Мк. 10:17–27; Ин. 5:24). Это Царство должно быть проповедано и станет возрастать (Мф. 24:14; 13:31–33), пока Сын Человеческий, ныне царствующий на небе, не явится вновь, чтобы судить и, это касается Его верных служителей, чтобы принести вечное блаженство (Мф. 13:24–43, 47–50).

2. Спасительный труд Иисуса. Сойдя с небес по воле Отца, чтобы привести избранных по воле Отца грешников к славе, Иисус умер за них и ныне призывает их и привлекает к Себе, прощает их грехи и хранит их в безопасности до дня их воскресения, прославления и введения в небесное благоденствие (Лк. 5:20, 23; 7:48; Ин. 6:37–40, 44–45; 10:14–18, 27–29; 12:32; 17:1–26).

3. Нравственность семьи Божьей. Обновленная жизнь, которая предстает для грешников как дар благодати, должна выражаться в новом образе жизни. Живущие по милости должны быть благодарны; возлюбленные должны любить ближних; прощенные должны прощать сами; познавшие Бога как своего Небесного Отца должны без горечи принимать все, посланное Им, славя Его во всякое время и уповая на Его попечительство. Коротко говоря, чада Божьи должны походить на своего Отца и своего Спасителя, а это значит совершенно отличаться от мира сего (Мф. 5:43–48; 6:12–15; 18:21–35; 20:26–28; 22:35–40).

В начало страницы

 

БЕЗГРЕШНОСТЬ
ИИСУС ХРИСТОС БЫЛ АБСОЛЮТНО СВОБОДЕН ОТ ГРЕХА

Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его.

1 Пет. 2:22

В Новом Завете подчеркивается, что Иисус был полностью свободен от греха (Ин. 8:46; 2 Кор. 5:21; Евр. 4:15; 7:26; 1 Пет. 2:22; 1 Ин. 3:5). Он не только всегда повиновался Своему Отцу, Он всегда любил закон Божий и от чистого сердца радовался, соблюдая его. Нечто в падшем человеке всегда противится Богу, и временами это сопротивление вырастает до ненависти к требованиям, которые Он предъявляет ему (Рим. 8:7). Однако нравственное естество Иисуса было таким же безгрешным, как у Адама до грехопадения; кроме того, у Иисуса не было предрасположенности оставить Бога, что могло бы позволить сатане властвовать над Ним, как позволяет властвовать над людьми. Иисус любил Своего Отца и волю Его всем сердцем, всей душой, всем разумом и всею крепостью.

В Послании к Евреям (4:15) сказано, что Иисус был «подобно нам искушен во всем, кроме греха». Это означает, что Ему приходилось бороться с теми же искушениями, что и нам, — искушением противозаконно потакать естественным желаниям тела и духа, уклоняться от решения нравственных и духовных проблем, «срезать» нравственные углы и находить легкие выходы, не любить своих ближних, искать для себя оправданий и жалеть себя и так далее, — однако Он не уступил ни одному из этих искушений. Он преодолел непреодолимое и в муках Гефсимании и Голгофы боролся с искушением и сопротивлялся греху вплоть до пролития Своей крови. Христиане должны учиться у Него поступать также (Евр. 12:3–13; Лк. 14:25–33).

Безгрешность Иисуса была необходимым условием нашего спасения. Если бы Он не был «непорочным и чистым агнцем», Его кровь не могла бы стать «драгоценной» (1 Пет. 1:19). Тогда Он Сам нуждался бы в Спасителе и Его смерть не смогла бы искупить нас. Активное послушание Иисуса (строжайшее, совершенное на протяжении всей жизни соблюдение закона Божия, установленного для человеческого рода, и повиновение богооткровенной воле в отношении Его самого как Мессии) приготовило Его стать нашим Спасителем посредством крестной смерти за нас. Пассивное послушание Иисуса (Он претерпел наказание за нарушенный закон Божий в качестве нашего Заместителя) увенчало Его активное послушание и обеспечило прощение и милость для тех, кто уверовал в Него (Рим. 5:18–19; 2 Кор. 5:18–21; Флп. 2:8; Евр. 10:5–10).

В начало страницы

 

ПОСЛУШАНИЕ
ИИСУС ХРИСТОС ИСПОЛНИЛ ВОЛЮ ОТЦА СВОЕГО

На это Иисус сказал: истинно, истинно говорю вам: Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего: ибо что творит Он, то и Сын творит также.

Ин. 5:19

Под смирением Писание понимает не притворное самоуничижение и не отказ от ответственного служения, а знание места, назначенного нам Господом, и пребывание в нем. Смириться значит принимать Божье водительство, все равно, возносит ли оно в положение начальствующего (Моисей был кротким вождем, Чис. 12:3) или оборачивается безвестностью раба. Иисус, прозаично заявляющий, что Он «кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:29), имеет в виду Свое сознательное следование замыслу, который есть у Отца относительно Его, Христа, земной жизни.

Так Христос держался Своего места в качестве Второго Лица Божества. Три Лица Святой Троицы, вечные и самодостаточные, в равной степени обладают всеми свойствами и атрибутами Божества и всегда действуют в тесном единстве. Однако неизменное желание помочь друг другу, характеризующее общение Троицы, приводит к тому, что Второе и Третье Лицо принимают цель Первого как свою, так что Сын становится представителем Отца, а Дух исполняет волю Обоих. Такова природа Сына, и Он радуется, исполняя волю Отца (Ин. 4:34).

Эта воля Отца в отношении Христа называется иногда «заветом искупления», поскольку имеет форму соглашения между двумя сторонами по определенному замыслу и обетованию. Вестминстерское исповедание суммирует это соглашение (цель, установленную Отцом и принятую Сыном) следующим образом:

Богу, по Его предвечному определению, угодно было избрать и назначить Господа Иисуса, Своего Единородного Сына, Посредником, Священником и Царем, Главой и Спасителем Его Церкви, Наследником всего и Судьей мира; Он от вечности предопределил даровать Ему народ, чтобы тот был Его потомством и в определенное время был Им искуплен, призван, оправдан, освящен и прославлен (VIII. 1).

(Что касается идей и фразеологии этого заявления, см. Еф. 3:11; 1 Пет. 1:20; 1 Тим. 2:5; Деян. 3:22; Евр. 5:5–6; Лк. 1:33; Еф. 5:23; Евр. 1:2; Деян. 17:31; Ис. 53:10; Ин. 17:6; 1 Кор. 1:30; Рим. 8:29–30.)

Исполнение Сыном этой воли Отца подразумевалось в два этапа. На первом этапе Христу следовало смириться. В смирении Своем вечный Сын должен был оставить предвечную славу Свою и посредством воплощения стать бедным человеком и религиозным чужаком. Наконец, в результате показательного суда и недобросовестных действий, связанных с нравственной немощью Пилата, Он был осужден как преступник и принял позорную смерть, понеся на Себе все грехи мира (Флп. 2:6–8; 2 Кор. 8:9; Гал. 3:13; 4:4–5).

Вторым этапом было прославление. Христос воскрес, вознесся и ныне по повелению Своего Отца властвует как Царь над миром и Церковью (Флп. 2:9–11), посылая Святого Духа (Ин. 15:26; 16:7; Деян. 2:33), Который свидетельствует о Нем. Привлекая тех, кто посвятил себя Ему (Ин. 12:32), заступаясь за них (Рим. 8:34; Евр. 7:25; Ин. 17), охраняя, направляя их и попечительствуя о них, как пастырь, заботящийся о своих овцах (Ин. 10:27–30), согласно замыслу Отца Он приводит ныне многих сынов в славу (Евр. 2:10) и будет продолжать это дело до тех пор, пока все избранные Богом не придут к покаянию и новой жизни (2 Пет. 3:9).

Во всем этом Сын повинуется Отцу с истинным смирением, живя в естественном, добровольном и радостном подчинении. Между тем неуклонно исполняется и воля Отца, согласно которой вместе с Ним поклонения и славы удостаивается и Сын (Ин. 5:19–23).

В начало страницы

 

ПРИЗВАНИЕ
СЛУЖЕНИЕ ХРИСТА ОТКРЫЛОСЬ СВЫШЕ ВО ВРЕМЯ ЕГО КРЕЩЕНИЯ

И было в те дни, пришел Иисус из Назарета Галилейского и крестился от Иоанна в Иордане. И когда выходил из воды, тотчас увидел Иоанн разверзающиеся небеса и Духа, как голубя, сходящего на Него. И глас был с небес: Ты Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение.

Мк. 1:9–11

Существует преемственность между Иоанновым крещением покаяния (Мк. 1:4) и крещением во имя Троицы, установленным Иисусом (Мф. 28:19). Оба крещения символизировали очищение и ставили целью прощение грехов (Мк. 1:4; Деян. 2:38). Однако они не были тождественны, и крещенные Иоанном нуждались также в принятии христианского крещения (Деян. 19:5). Христианское крещение есть знамение посвящения, указывающее на вступление в отношения со Христом, уже пришедшим (это крещение называется крещением во имя Иисуса Христа в Деян. 2:38; 10:48; 19:5); Иоанново крещение было подготовительным ритуалом, указывающим на готовность к пришествию Христа и Его суду (Мф. 3:7–12; Лк. 3:7–18; Деян. 19:4).

Иоанново крещение было радикальным новшеством. Символическое омовение до него требовалось только от язычников, обратившихся в иудаизм. Ныне же Бог через Иоанна повелевал всем иудеям публичным омовением засвидетельствовать свое покаяние. Большинство иудейских вождей считало требование Иоанна еретическим и оскорбительным (Мф. 21:25–26).

Иисус, несмотря на возражения Иоанна, Своего двоюродного брата, настоял на принятии крещения от него (Мф. 3:13–15). В роли Мессии, Который «подчинился закону» (Гал. 4:4), Иисус должен был подчиниться всем требованиям, которые Бог предъявлял Израилю, и отождествиться с теми, чьи грехи Он пришел понести. Его крещение показало миру, что Он пришел занять место грешника на Божьем карающем суде. Именно в этом смысле сказано, что Он был крещен, чтобы «исполнить всякую правду» (Мф. 3:15; ср. Ис. 53:11).

Его крещение стало откровением Троицы: Отец говорил с небес, а спустившийся голубь указывал на помазание Духом. Появление и пребывание этого голубя не означало того, что Иисус не был прежде исполнен Духа; но теперь Он был отмечен как Носитель Духа, Которому предстояло крестить Святым Духом (Ин. 1:32–33) и таким образом положить начало эре Духа, времени исполнения упований Израиля (Лк. 4:1, 14, 18–21).

В начало страницы

 

ПРЕОБРАЖЕНИЕ
КАК ОТКРЫЛАСЬ СЛАВА ХРИСТОВА

И, по прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, и возвел на гору высокую особо их одних, и преобразился перед ними. Одежды Его сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить. И явился им Илия с Моисеем; и беседовали с Иисусом.

Мк. 9:2–4

Преображение, зафиксированное в трех Евангелиях (Мф. 17:1–8; Мк. 9:2–8; Лк. 9:28–36) и явно устроенное Иисусом так, чтобы Петр, Иаков и Иоанн видели его, а потом, позднее, засвидетельствовали о нем (Мф. 17:9; ср. 2 Пет. 1:16–18; Ин. 1:14), стало выдающимся событием в откровении божественности Иисуса. В той перемене, что произошла с Богочеловеком во время Его молитвы (Лк. 9:29), в определенном смысле виделось грядущее: это было мгновенным переходом от скрытости Его божественной славы, которой были отмечены дни Его земного служения, к открытию ее, когда Он вернется и мы увидим Его как Он есть. Это был также переход от человеческой природы, как она есть теперь в нас, к тому, что будет в день воскрешения мертвых (Флп. 3:20–21).

Яркий свет, который исходил от Иисуса и пробивался через Его одеяния, когда лик Его преобразился (Лк. 9:29), и был тем подлинным, внутренне присущим Ему, как божественному Сыну, «сиянием Его славы и образом ипостаси Его» (Евр. 1:3). Голос свыше удостоверил то, что уже было засвидетельствовано видением.

Это преображение стало выдающимся событием и в откровении Царства Божьего (то есть мессианского Царства обетованного Богом Спасителя-Царя, установившего это Царство). Моисей и Илия олицетворяют закон и пророков, возвещавших об Иисусе, а теперь заменяющихся Им. Под «исходом» (греч. exodos), о котором они беседовали с Иисусом (Лк. 9:31), наверное, имеются в виду Его смерть, воскресение и вознесение. Этот исход Христа был не только способом покинуть этот мир, но и средством искупления Своего народа, подобно тому, как исход из Египта под руководством Моисея должен был вывести Израиль из рабства.

После преображения и сокрытия славы Своей Иисус сошел с горы, чтобы продолжить земное служение и в должное время пострадать ради нашего спасения. Ф. Б. Мейер комментирует это так: «Дверь, через которую вошли Моисей и Илия, была открыта, и через нее наш Господь мог вернуться. Однако так в сложившейся ситуации Он никогда не стал бы Спасителем рода человеческого. Он знал это, вот почему Он восхотел идти на Голгофу».

В начало страницы

 

ВОСКРЕСЕНИЕ
ИИСУС ХРИСТОС ВОСКРЕС ИЗ МЕРТВЫХ

В первый же день недели, очень рано, неся приготовленные ароматы, пришли они ко гробу, и вместе с ними некоторые другие; но нашли камень отваленным от гроба, и, войдя, не нашли тела Господа Иисуса.

Лк. 24:1–3

Воскресение Иисуса, бывшее делом всех Трех Лиц Божества (Ин. 10:17–18; Деян. 13:30–35; Рим. 1:4), предстало не только оживлением разрушенного физического тела, снятого с креста для погребения. Это было, скорее, переменой человеческого естества Иисуса, что позволило Ему появляться, исчезать и незримо перемещаться из одного места в другое (Лк. 24:31, 36). Воскресение было творческим обновлением Его исконного тела, теперь прославленного и бессмертного (Флп. 3:21; Евр. 7:16, 24). Сын Божий, пребывающий на небесах, остается в этом теле, и так будет вовеки. Как утверждает Павел (1 Кор. 15:50–54), подобному изменению подвергнутся и христиане, которые будут жить на земле во время второго пришествия Христа, хотя все те, что умрут до Его возвращения (2 Кор. 5:1–5), как открылось апостолу, «облекутся» в новое тело («небесное наше жилище») в результате другого события, во время или после того, как наше прежнее тело возвратится в землю (Быт. 3:19).

Христианство держится на несомненности факта Иисусова воскресения как исторического происшествия, случившегося в определенном пространстве и в определенное время. Все четыре Евангелия придают важнейшее значение факту воскресения Христа, привлекая наше внимание к пустой гробнице и явлению Его после воскресения, о чем говорится также и в Книге Деяний святых Апостолов (Деян. 1:3; 2:24–35; 3:15; 4:10; 5:30–32; 13:33–37). Павел считал, что воскресение является неоспоримым свидетельством того, что учение об Иисусе как Судье и Спасителе истинно (Деян. 17:31; 1 Кор. 15:1–11, 20).

Воскресение Иисуса наглядно удостоверило Его победу над смертью (Деян. 2:24; 1 Кор. 15:54–57), подтвердило Его правду (Ин. 16:10) и указало на Его божественную сущность (Рим. 1:4). Воскресение привело Иисуса к вознесению и восшествию на престол (Деян. 1:9–11; 2:34; Флп. 2:9–11; ср. Ис. 53:10–12) и нынешнему небесному царствованию. Христианам воскресение Христа обеспечивает прощение и оправдание в настоящем (Рим. 4:25; 1 Кор. 15:17) и выступает для верующих в роли основания возрожденной жизни во Христе уже здесь и теперь (Ин. 11:25–26; Рим. 6; Еф. 1:18–2:10; Кол. 2:9–15; 3:1–4).

В начало страницы

 

ВОЗНЕСЕНИЕ
ИИСУС ХРИСТОС ВОЗНЕССЯ НА НЕБО

И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо.

Лк. 24:51

Вознесение Иисуса было действием Его Отца Небесного, скрывшего Его от учеников, взиравших на небо (символ возвеличивания), в облако (символ присутствия Божьего). Вознесение происходило не в рамках путешествия в пространстве; оно было вторым актом возвращения Иисуса (первым было воскресение) из бездны смертной к славе. Иисус предсказывал Свое вознесение (Ин. 6:62; 14:2, 12; 16:5, 10, 17, 28; 17:5; 20:17), Лука описал его (Лк. 24:50–53; Деян. 1:6–11). Павел указывал на него, говоря о последующем господстве Христа (Еф. 1:20; 4:8–10; Флп. 2:9–11; 1 Тим. 3:16), а автор Послания к Евреям использовал эту истину для ободрения малодушных (Евр. 1:3; 4:14; 9:24). Тот факт, что Иисус Христос взошел на престол как Господь вселенной, является громадным ободрением для всех верующих.

Во-первых, вознесение было восстановлением славы, которая была у Сына до воплощения; во-вторых, прославлением человеческого естества как никогда прежде; и, в-третьих, началом царствования в небывалой дотоле форме. Факт вознесения свидетельствует:

1. О личной власти и господстве Христа. Иисус воссел на престоле одесную Отца, то есть принял верховную власть. Сидеть на таком престоле, подобно великому везиру (Везир (араб.) — высший сановник и руководитель ведомств во многих государствах Ближнего и Ср. Востока, главным образом в средние века и новое время. — Примеч. перев.) при персидском дворе, — значит властвовать от имени монарха (Мф. 28:18; Еф. 1:20–22; 1 Кор. 15:27; 1 Пет. 3:22).

2. О духовной вездесущности Христа. Пребывая в небесном святилище небесного Сиона (Евр. 9:24; 12:22–24), Иисус доступен ныне всем призывающим имя Его (Евр. 4:14) и силен помочь им, где бы они ни находились в этом мире (Евр. 4:16; 7:25; 13:6–8).

3. О небесном служении Христа. Царствующий Господь ходатайствует за Свой народ (Рим. 8:34; Евр. 7:25). Хотя обращение к Отцу с просьбами является частью такого ходатайства (Ин. 14:16), сущность Христова посредничества состоит скорее во вмешательстве в наши дела (с высоты Своего престола), чем в прошении от нашего имени (как если бы Он был только нашим доброжелателем, не имеющим ни силы, ни влияния). Обладая полнотой власти, Христос ныне щедро наделяет нас благами, которые Своими страданиями приобрел для нас. «Он ходатайствует [за нас] присутствием Своим на престоле Отца» (B. F. Westcott). «Жизнь нашего Господа на небесах — это Его молитва» (H. B. Swete). С высоты престола Своего Он непрестанно посылает Святого Духа, чтобы насыщать Свой народ (Деян. 2:33; Ин. 16:7–14) и снабжать его всем необходимым для служения (Еф. 4:8–12).

В начало страницы

 

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВО
ИИСУС ЦАРСТВУЕТ НА НЕБЕ

Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную [престола] величия на высоте…

Евр. 1:3

Нынешнее прославленное положение Христа обычно называют «небесным председательством». Председательство (от лат. sessio) означает «заседание». Небесная деятельность Иисуса изображается в Новом Завете следующим образом: Он стоит, готовый действовать (Деян. 7:56; Отк. 1:1–16; 14:1), ходит среди Своего народа (Отк. 2:1) и скачет на сражение (Отк. 19:11–16); однако нынешнее положение Христа описывается так: Он восседает одесную Отца — не почивает, а царствует. Христос не бездействует, а правит.

В псалме 109 Мессия занимает место одесную Бога как Царь и Священник; перед Ним, как Царем, Бог положит врагов Его под ноги Его (ст. 1), а Сам Он, как Священник, будет служить Богу и проводить Божью благодать во веки вечные (ст. 4). Хотя лично Мессия может пребывать вне сражения (ст. 2–3, 5–7), по положению Он всегда восседает по правую руку от Яхве. В Деян. 2:34–35, Евр. 1:13 и 10:12 и Мф. 22:44 это описание непосредственно относится к Иисусу Христу, Который по вознесении действительно царствует в посредническом Царстве Божьем.

Власти Христа покорны все существующие власти — и ангельские, и человеческие (Мф. 28:18; 1 Пет. 3:22). Его Царством в прямом смысле является Церковь, которой Он управляет как Своим телом и руководит посредством Своего Слова и Духа (Еф. 1:22–23). Государство уже не форма Царства Божьего, как это представлялось в Ветхом Завете: Царство Христово учреждается не мечом (Ин. 18:36), хотя Христос с высоты Своего престола и использует мирские власти для поддержания гражданского мира и правопорядка и вменяет Своим ученикам повиноваться земным правителям (Мф. 22:21; Рим. 13:1–7). Христиане получают великое утешение от того, что Христос — Господь всего; они стремятся всей своей жизнью исполнять Его волю, напоминая себе и другим, что всякий человек ответствен перед Христом-Судиею, независимо от того, кем он является: правителем или управляемым, мужем или женой, родителем или ребенком, работодателем или работником. Всякое существо, наделенное разумом, в конце концов даст отчет о своих делах перед Христом-Судиею (Мф. 25:31; Деян. 17:31; Рим. 2:16; 2 Кор. 5:10).

Председательство Христа продлится до тех пор, пока со всеми Его и нашими врагами, включая смерть, не будет покончено навсегда. Смерть, последний враг, истребится, когда Христос во время второго пришествия воскресит мертвых для суда (Ин. 5:28–29). По завершении судилища Христова деятельность посреднического Царства закончится, и Христос с честью передаст Царство Отцу (1 Кор. 15:24–28).

В начало страницы

 

ПОСРЕДНИЧЕСТВО
ИИСУС ХРИСТОС — ПОСРЕДНИК МЕЖДУ БОГОМ И ЧЕЛОВЕКОМ

Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус…

1 Тим. 2:5

Идея спасительного служения Иисуса Христа выражена в заявлении о том, что Он «посредник между Богом и человеками» (1 Тим. 2:5). Посредник — это примиритель, заставляющий объединиться стороны, которые не общаются между собой и, возможно, навсегда разошлись, живут врозь или даже воюют друг с другом. Такой посредник обязательно связывается с обеими сторонами, чтобы сочувствовать им, отстаивать их интересы и представлять их друг другу на основании доброй воли. Так, Моисей был посредником между Богом и Израилем (Гал. 3:19), говоря с Израилем от имени Бога, когда Бог давал Свой закон (Исх. 20:18–21), и с Богом от имени Израиля, когда Израиль нарушил закон (Исх. 32:9–33:17).

Каждый представитель нашего падшего и мятежного рода по естеству своему имеет помыслы, которые, по сути, — «вражда против Бога» (Рим. 8:7), и вызывает гнев Божий (то есть карательное отторжение, поскольку Он, будучи Судией, выражает деятельный гнев в отношении наших грехов, Рим. 1:18; 2:5–9; 3:5–6). Примирение враждующих сторон необходимо, однако оно возможно лишь тогда, когда Божий гнев каким-то образом осознается человеком и находит удовлетворение, а человеческое сердце, враждующее против Бога и побуждающее вести жизнь, противную Богу, каким-то образом изменяется. По благодати Бог, грозный Судия, послал в этот мир Своего Сына, чтобы Он исполнил роль посредника и обеспечил необходимое примирение. Не надо понимать это так, будто добрый Сын успокоил гнев Своего сурового Отца, так как инициатива в примирении принадлежала Самому Отцу. По словам Кальвина, «непостижимым образом Он любил нас и тогда, когда ненавидел», и дарование нам Сына, Который понес наш грех на Себе, было плодом этой любви (Ин. 3:14–16; Рим. 5:5–8; 1 Ин. 4:8–10). Во всем Своем служении примирения Сын исполнял волю Отца.

Объективно, раз и навсегда, Христос примирил нас с Богом, когда претерпел наказание, положенное нам. Он заместил нас на кресте, стал, если можно так выразиться, нами, «искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою» (Гал. 3:13), и жертвенным пролитием Своей крови стяжал для нас мир (Еф. 2:16; Кол. 1:20). Слово мир здесь указывает на конец вражды, виновности и ожидания неизбежного заслуженного наказания; иначе говоря, мир — это прощение за все прошлое и неизменное личное принятие будущего. Получившие дар примирения верой Христовой оправданы и пребывают в мире с Богом (Рим. 5:1, 10). Служение примирения, которое ныне совершает Христос через Своих посланников, заключается в том, чтобы убедить тех, ради кого Он стяжал примирение, воспользоваться им на деле (Ин. 12:32; Рим. 15:18; 2 Кор. 5:18–21; Еф. 2:17).

Иисус — «Ходатай нового завета» (Евр. 9:15; 12:24) — то есть зачинатель новых отношений осознанного мира с Богом, превышающих все возможности справиться с виной за грех, которые обеспечивали менее действенные ветхозаветные установления (Евр. 9:11–10:18).

Одним из самых крупных вкладов Кальвина в развитие христианской мысли было его высказывание о тройственном толковании Христова служения примирения («служение» указывает на установленное задание или определенную роль) как служения Пророка, Священника и Царя.

Эти три стороны Христова дела описаны в Послании к Евреям, в котором Иисус предстает как мессианский Царь, вознесенный на Свой престол (1:3, 13; 4:16; 2:9), а также как верховный Первосвященник (2:17; 4:14 — 5:10; гл. 7 – 10), принесший Себя в жертву Богу за наши грехи. Кроме того, Христос есть Посланник («Апостол», посланный возвещать, 3:1), через Которого весть о том, Кто Он есть по существу, была впервые проповедана (2:3). В Книге Деяний (3:22) Иисус назван Пророком по той же причине, по которой в Послании к Евреям Он называется Апостолом, поскольку Он наставлял народ, проповедуя ему Слово Божье.

Если во времена Ветхого Завета посредническое служение пророка, священника и царя исполнялось разными людьми, то ныне все три служения слились воедино в Личности Иисуса. Он достоин славы, данной Ему Отцом, быть «вседостаточным» Спасителем. Мы, верующие, призваны понимать это и вести себя как Его народ, повинуясь Ему как нашему Царю, доверяя Ему как нашему Священнику и научаясь от Него как от нашего Пророка и Учителя. Сосредоточение на Иисусе Христе таким образом является признаком подлинной христианской веры.

В начало страницы

 

ЖЕРТВА
ИИСУС ХРИСТОС ПРИНЕС СЕБЯ В ЖЕРТВУ ЗА ГРЕХ

…Которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его…

Рим. 3:25

Искупить (В данном переводе богословский термин «atonement», обозначающий восстановление отношений между Богом и человеком благодаря жертве Христа, передается словом «Искупление» (с прописной буквы), как наиболее устоявшимся в русской протестантской литературе эквивалентом. Английский богословский термин «redemption», обозначающий избавление или освобождение человека от власти греха, также имеет значение искупления, но пишется со строчной буквы. В русской богословской традиции чаще используется термин искупление, соответствующее английскому «redemption». — Примеч. ред.) — значит возместить убытки, загладить грех или получить по заслугам за неправду; так или иначе, вследствие искупления наступает примирение с враждующей стороной и восстановление нарушенных отношений.

Писание утверждает, что все люди нуждаются в искуплении своих грехов, но достичь этого им не по силам и не по средствам. Человек оскорбил своего святого Создателя, естеству Которого присуще ненавидеть грех (Иер. 44:4; Авв. 1:13) и наказывать его (Пс. 5:5–7; Рим. 1:18; 2:5–9). Мы не можем рассчитывать на благоволение Бога и общение с Ним, пока не совершится искупление, и поскольку грех присутствует даже в лучших наших делах, то что бы мы ни делали в надежде загладить свою вину, все усугубляет ее и ухудшает наше положение. Наши усилия «поставить собственную праведность» есть губительное неразумие (Иов. 15:14–16; Рим. 10:2–3); собственной праведностью искупить вину перед Богом в принципе невозможно.

И вот в ситуации безнадежности, в которой оказывается падший человек, Писание говорит о любви, благодати, милости, жалости, благости и сострадании Бога, оскорбленного Создателя, Который приносит жертву, необходимую во искупление нашего греха. Эта восхитительная благодать и составляет средоточие новозаветной веры, надежды, богослужения, нравственности и одухотворенности; начиная с Евангелия от Матфея и заканчивая Книгой Откровения, эта благодать сияет поразительной славой.

Когда Бог вывел Израиль из Египта, Он установил (как часть Своего завета с народом) систему жертвоприношений, основу которой составляли пролитие крови невинных животных и приношение ее в жертву, чтобы, как написано, «очищать души ваши» (Лев. 17:11). Эти жертвоприношения были символическими (то есть, будучи символами, они указывали на нечто в грядущем). Хотя «грехи, соделанные прежде» (Рим. 3:25), оставались ненаказанными, когда жертвы за них приносились с верностью и чистым сердцем, их изглаживала на самом деле не кровь животных (Евр. 10:11), а кровь безгрешного Сына Божьего, Иисуса Христа, смерть Которого на кресте послужила во искупление всех грехов, совершенных как до крестного подвига Христова, так и после него (Рим. 3:25–26; 4:3–8; Евр. 9:11–15).

Новозаветное отношение к крови Христа соответствует ее свойству жертвенности (напр., Рим. 3:25; 5:9; Еф. 1:7; Отк. 1:5). Будучи совершенной жертвой за грех (Рим. 8:3; Еф. 5:2; 1 Пет. 1:18–19), смерть Христа стала нашим Искуплением (Христос спас нас, заплатив выкуп; этот выкуп был платой за наше избавление от ответственности за грех, от рабства греха и ожидания возмездия за грех; Рим. 3:24; Гал. 4:4–5; Кол. 1:14). Христова смерть была деянием Божьим для примирения нас с Собой, деянием, превозмогающим Его вражду против нас, вызванную нашим преступлением (Рим. 5:10; 2 Кор. 5:18–19; Кол. 1:20–22). Крест умилостивил Бога (то есть угасил Его праведный гнев, покрыв наши грехи и тем самым укрыв их от Его очей). Ключевыми текстами в этом плане являются Рим. 3:25; Евр. 2:17; 1 Ин. 2:2 и 4:10, в каждом из которых присутствуют исконно греческие выражения для обозначения искупительной жертвы. Крест произвел искупительное действие потому, что Христос в Своем страдании отождествился с нами и претерпел кару, назначенную нам («клятву закона», Гал. 3:13), как заместивший нас, повисший на дереве вместо нас с изобличающим рукописанием, пригвожденным Богом к Его кресту, или списком наших преступлений, за которые Он умирал (Кол. 2:14; ср. Мф. 27:37; Ис. 53:4–6; Лк. 22:37).

Христова искупительная смерть ознаменовала начало эры новозаветного милосердия, в которой доступ к Богу во всех ситуациях гарантирован одним, совершенным жертвоприношением Христа, покрывающим все преступления (Мф. 26:27–28; 1 Кор. 11:25; Евр. 9:15; 10:12–18). Все, кто посредством веры Христовой «получили ныне примирение» (Рим. 5:11), «в Нем... сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5:21). Иначе говоря, теперь они оправданы и «получили усыновление» в семействе Божьем (Гал. 4:5). Согласно этому, они живут под властью объемлющей их любви Христовой, возвещенной и отмеренной крестом (2 Кор. 5:14).

В начало страницы

 

ПРЕДОПРЕДЕЛЕННОЕ ИСКУПЛЕНИЕ
ИИСУС ХРИСТОС УМЕР ЗА ИЗБРАННЫХ БОЖЬИХ

Я есмь пастырь добрый, и знаю Моих, и Мои знают Меня. Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца, и жизнь Мою полагаю за овец.

Ин. 10:14–15

Предопределенное искупление, которое иногда называют «частным», «действенным» или «ограниченным», представляет собой историческое протестантское учение о замысле Триединого Бога в отношении смерти Иисуса Христа. Не ставя под сомнение бесконечной ценности Христовой жертвы и подлинности Божьего призыва («Желающий пусть берет воду жизни даром») ко всем слушающим Благую весть (Отк. 22:17), данное учение заявляет, что смерть Христова в действительности удалила грехи всех избранных Божьих и гарантировала, что все они будут приведены к вере через возрождение и сохранены в ней для славы, что и было целью смерти Христовой. Из этой предопределенности и силы смерти Христовой проистекает ее ограниченность: Христос умер в этом смысле не за всех людей. Свидетельством тому выступают как Писание, так и наш опыт, которые говорят нам, что спасаются не все люди.

В качестве единственно возможных альтернатив этому учению выступают а) реальный универсализм (Теория о всеобщем искуплении. — Примеч. ред.), согласно которому смерть Христова обеспечивала, обеспечивает и будет обеспечивать спасение всем людям, и б) гипотетический универсализм (Теория о всеобщем обращении. — Примеч. ред.), согласно которому смерть Христова сделала спасение возможным для всех людей, но реальным лишь для тех, кто реагирует на призыв уверовать и покаяться, без чего она, смерть Христова, не имеет силы. Следовательно, выделяют искупление неограниченной силы, но ограниченных масштабов (протестантский партикуляризм), искупление неограниченных масштабов, но ограниченной силы (гипотетический универсализм), а также искупление неограниченной силы и неограниченных масштабов (реальный универсализм). Только Писание может стать путеводителем в избрании одного из этих вариантов.

Писание же говорит о Боге, избравшем для спасения множество людей из падшего рода человеческого и пославшем в этот мир Христа, чтобы спасти их (Ин. 6:37–40; 10:27–29; 11:51–52; Рим. 8:28–39; Еф. 1:3–14; 1 Пет. 1:20). Писание постоянно говорит о Христе, умершем за конкретных людей, объединенных в сообщества, или индивидов, с недвусмысленным указанием на то, что Его смерть обеспечила их спасение (Ин. 10:15–18, 27–29; Рим. 5:8–10; 8:32; Гал. 2:20, 3:13–14; 4:4–5; 1 Ин. 4:9–10; Отк. 1:4–6; 5:9–10). Принимая страдание, Он молился только за тех, кого Бог дал Ему, а не за весь «мир» (то есть весь остальной род человеческий, Ин. 17:9, 20). Как можно допустить, что Он отказался от молитвы за всех и каждого, ради кого намеревался умереть? Предопределенное искупление (протестантский партикуляризм) является единственным из трех указанных учений, которое согласуется со всеми вышеозначенными фактами.

Не существует никакого противоречия или бессвязности в новозаветном учении, говорящем, с одной стороны, о евангельском призыве Христа к покаянию, о чем христиане должны возвещать везде, и, с другой стороны, о том, что Христос на кресте добился абсолютно действенного искупления только для избранных Божьих. Несомненно, что все, приходящие ко Христу по вере, обретут в Нем милость (Ин. 6:35, 47–51, 54–57; Рим. 1:16; 10:8–13). Избранные Божьи слышат призыв Христа к покаянию и после покаяния избираются к спасению Святым Духом. И призыв к покаянию, и действенное призвание основаны на Голгофском подвиге Христа, претерпевшего смерть за грех. Все, отвергающие призыв Христов к покаянию, делают это по доброй воле (то есть по собственному выбору, Мф. 22:1–7; Ин. 3:18), так что вина в их погибели в конце концов ложится на них самих. Все же принимающие призыв Христов к покаянию научаются благодарить Его за крестный подвиг как средоточие Божьего замысла суверенной спасительной благодати.

В начало страницы

 

 

 

Часть третья
БОГ, ОТКРЫВШИЙСЯ КАК ГОСПОДЬ БЛАГОДАТИ


ЗАСТУПНИК
СВЯТОЙ ДУХ СЛУЖИТ ВЕРНЫМ

Когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину; ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам.

Ин. 16:13–14

Перед распятием Иисус обещал Своим ученикам, что Отец и Он Сам пошлют им «другого Утешителя» (Ин. 14:16, 26; 15:26; 16:7). Слово Утешитель, или Заступник, происходит от греческого слова parakletos (тот, кто поддерживает). Параклет помогает, советует, укрепляет, утверждает, ободряет, поддерживает и защищает. Слово другой указывает на то обстоятельство, что Иисус был Первый Заступник и обещает вместо Себя Заместителя, Который после Его вознесения продолжит наставлять и свидетельствовать об истине, как поступал и Христос (Ин. 16:6–7).

Служение Заступника по самой своей природе является служением личностным, индивидуальным, имеющим отношение к общению; при этом подобное служение подразумевает абсолютное совершенство личности Заступника. Хотя в Ветхом Завете много говорится о деятельности Духа в творении (напр., Быт. 1:2; Пс. 32:6), откровении (напр., Ис. 61:1–6; Мих. 3:8), наделении силой для служения (напр., Исх. 31:2–6; Суд. 6:34; 15:14–15; Ис. 11:2), а также внутреннем обновлении человека (напр., Пс. 50:12–14; Иез. 36:25–27), из всего этого не становится ясно, что Дух представляет Собой отдельную божественную Личность. Новый же Завет открывает, что Дух есть воистину самостоятельная Личность, так же, как и Сын. Это становится ясно не только из Христова обетования о «другом Утешителе», но также из того обстоятельства, что Дух, среди всего прочего, говорит (Деян. 1:16; 8:29; 10:19; 11:12; 13:2; 28:25), учит (Ин. 14:26), свидетельствует (Ин. 15:26), проницает (1 Кор. 2:10–11), определяет (1 Кор. 12:11), ходатайствует (Рим. 8:26–27), не терпит лжи (Деян. 5:3) и может оскорбляться (Еф. 4:30). Все это присуще только личности.

Божественность Духа проявляется в заявлении о том, что солгать Духу все равно, что солгать Богу (Деян. 5:3–4), в соединении имени Духа с Отцом и Сыном в формуле благословения (2 Кор. 13:14; Отк. 1:4–6) и крещения (Мф. 28:19). Дух назван «семью духами» в Книге Откровение (1:4; 3:1; 4:5; 5:6) отчасти, кажется, потому, что число семь указывает на божественное совершенство, и отчасти потому, что Дух служит в Своей полноте.

Следовательно, Дух — «Он», а не «оно» и достоин любви и преклонения наряду с Отцом и Сыном.

Главное служение Святого Духа — свидетельствовать об Иисусе Христе, прославлять Его, демонстрируя Его ученикам, Кто Он (Ин. 16:7–15), и приводя их к осознанию того, что есть они сами в Нем (Рим. 8:15–17; Гал. 4:6). Дух просвещает (Еф. 1:17–18), возрождает (Ин. 3:5–8), ведет нас путем освящения (Рим. 8:14; Гал. 5:16–18), преображает нас (2 Кор. 3:18; Гал. 5:22–23), убеждает нас (Рим. 8:16) и одаряет нас талантами к служению (1 Кор. 12:4–11). Всякая работа Божья, совершающаяся в нас, затрагивающая наше сердце, волю и определяющая в конечном счете наше поведение, производится в нас Духом, хотя различные проявления этого процесса временами приписывают Отцу и Сыну, исполнителем воли Которых является Дух.

Служение Духа как Заступника началось во всей полноте утром в день Пятидесятницы по вознесении Иисуса (Деян. 2:1–4). Иоанн Креститель предвещал, что Иисус будет крестить Духом (Мк. 1:8; Ин. 1:33), согласно ветхозаветному обетованию об излиянии Духа Божьего в последние дни (Иоил. 2:28–32; ср. Иер. 31:31–34), и то же обетование повторил Иисус (Деян. 1:4–5). Значение утра Пятидесятницы было двойным: во-первых, оно обозначило начало последней эры в истории мира перед пришествием Христа и, во-вторых, по сравнению с ветхозаветной эрой указало на громадное расширение служения Духа и опыта близости к Богу.

Ученики Иисуса были возрожденными верующими еще до Пятидесятницы, так что их крещение Духом, в результате которого они получили силу для жизни и служения (Деян. 1:8), происходило не в начале их одухотворенной жизни. Однако для всех уверовавших после утра Пятидесятницы, начиная с самых первых обращенных в этот день, принятие Духа в полноте новозаветного благословения стало одним из существенных аспектов их обращения и возрождения (Деян. 2:37; Рим. 8:9; 1 Кор. 12:13). Все таланты, необходимые для служения и позднее проявляющиеся в жизни христианина, следует рассматривать как следствие этого первоначального крещения Духом, которое имеет жизненно важное значение, поскольку соединяет грешника с прославленным Христом.

В начало страницы

 

СПАСЕНИЕ
ИИСУС ИЗБАВЛЯЕТ СВОЙ НАРОД ОТ ГРЕХА

Ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись.

Деян. 4:12

Главной темой христианского благовестия выступает спасение. Спасение — это широко употребляемое слово, передающее идею избавления от угрозы или беды и достижения безопасности. Благая весть возвещает, что Бог, вызволивший Израиль из рабства, Иону из чрева кита, избавивший псалмопевца от смерти и воинов от гибели в бушующем море (Исх. 15:2; Ион. 2:9; Пс. 114:8; Деян. 27:31), спасает всех, имеющих веру Христову, от греха и его последствий.

Подобно тому, как все эти земные спасения были целиком и полностью деяниями Бога и не являются примером того, как люди спасаются сами с Его помощью, избавление от греха и смерти также придет от Бога. «Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас [вера как таковая или спасение наряду с верой], Божий дар» (Еф. 2:8). «У Господа спасение» (Иона 2:9).

От чего же избавляются верующие? От своего прошлого, когда они навлекали на себя гнев Божий, от господства греха и силы смерти (Рим. 1:18; 3:9; 5:21); от своего естественного состояния рабства у мира, плоти и сатаны (Ин. 8:23–24; Рим. 8:7–8; 1 Ин. 5:19); от страхов, порождаемых греховной жизнью (Рим. 8:15; 2 Тим. 1:7; Евр. 2:14–15), а также от множества вредных привычек, которые были частью этой жизни (Еф. 4:17–24; 1 Фес. 4:3–8; Тит. 2:11–3:6).

Как верующие спасаются от всего этого? Через Христа и во Христе. Отец так же заинтересован в прославлении Сына, как Он заинтересован в спасении погибающих (Ин. 5:19-23; Флп. 2:9–11; Кол. 1:15–18; Евр. 1:4–14); так что утверждать, что избранные были предназначены для возлюбленного Христа, Сына, так же верно, как и то, что Христос был предназначен для возлюбленных избранных (Мф. 3:17; 17:5; Кол. 1:13; 3:12; 1 Пет. 1:20; 1 Ин. 4:9-10).

Наше спасение включает в себя, во-первых, Христа, умершего за нас, во-вторых, Христа, живущего в нас (Ин. 15:4; 17:26; Кол. 1:27), и нас, живущих во Христе, соединенных с Ним Его смертью и воскресением (Рим. 6:3–10; Кол. 2:12, 20; 3:1). Этот жизненно важный союз, который поддерживается Духом со стороны Божества и верой с нашей стороны и который сформирован в момент нашего возрождения и посредством его, предполагает наличие заветных отношений в смысле нашего вечного избрания во Христе (Еф. 1:4–6). От века Иисус должен был быть нашим Главой, нашим представителем перед Богом и понести на Себе наш грех (1 Пет. 1:18–20; ср. Мф. 1:21); а мы были избраны для того, чтобы стать призванными, подобными Его образу и прославиться посредством силы Духа (Рим. 8:11, 29–30).

Верующие спасаются от греха и смерти, но с какой целью? С той, чтобы жить во времени и в вечности с любовью к Божеству — Отцу, Сыну и Духу — и своим ближним. Если источником любви к Богу выступает познание Божьей искупительной любви к нам, то свидетельством нашей любви к Богу выступает любовь к ближним (1 Ин. 4:19–21). Если Божьей целью в настоящей и последующей жизни остается намерение выказывать Свою любовь к нам через Христа, то нашей целью должно оставаться неизменное выражение нашей любви к Трем божественным Лицам посредством поклонения Богу и служения Христу. Такая жизнь в любви и поклонении является нашим упованием славы, нашим спасением ныне и нашим счастьем во веки веков.

В начало страницы

 

ИЗБРАНИЕ
БОГ ИЗБИРАЕТ СВОИХ

Ибо Он говорит Моисею: «кого миловать, помилую; кого жалеть, пожалею». Итак, помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего.

Рим. 9:15–16

Глагол избирать означает «выбирать» или «отбирать». Библейское учение об избрании состоит в том, что прежде сотворения мира Бог отобрал из рода человеческого, по предведению падшего, тех, кого Он захотел искупить, привести к вере, оправдать и прославить во Христе и посредством Христа (Рим. 8:28–39; Еф. 1:3–14; 2 Фес. 2:13–14; 2 Тим. 1:9–10). Этот божественный отбор есть отражение Его независимой и суверенной благодати, поскольку она ничем не ограничена и ничем не обусловлена, не заслужена никем из тех, на кого она излилась. Бог не обязан благоволить к грешникам, они не достойны ничего, кроме осуждения; вот почему сам факт того, что Он захотел спасти кого-то из нас, является поразительным чудом, достойным бесконечной хвалы и славы; и вдвойне — в связи с тем, что Бог пожертвовал Своим Сыном, отдав Его на крестные муки за грехи избранных (Рим. 8:32).

Учение об избрании, подобно всякой истине о Боге, непостижимо и временами приводит к расхождению во мнениях. Однако в Писании учение об избрании выступает в роли пастырского учения, помогающего христианам понять, сколь велика благодать, спасающая их, и подвигающего их к смирению, доверию, радости, хвале, верности и святости. Вот в чем тайна семейства детей Божьих. Мы в действительности не знаем избранных из числа тех, что еще не уверовали, как не знаем и того, почему по Своей благости Ему было угодно избрать именно нас. Нам известно лишь то, что, во-первых, если бы мы не были предызбраны к вечной жизни, то не были бы верующими (поскольку только избранные приводятся к вере). Во-вторых, как верующие мы можем положиться на то, что Бог завершит в нас то благое дело, которое начал (1 Кор. 1:8–9; Флп. 1:6; 1 Фес. 5:23–24; 2 Тим. 1:12; 4:18). Таким образом, познание избранности порождает утешение и радость.

Петр говорит нам, что мы обязаны стараться «делать твердым [наше] звание и избрание» (2 Пет. 1:10) — то есть несомненным для самих себя. Избрание узнают по его плодам. Павел знал об избранности фессалоникийцев, наблюдая их веру, упование и любовь, внутреннюю и внешнюю перемену в их жизни, которую произвела Благая весть (1 Фес. 1:3–6). Чем больше эти качества, в которых наставляет Петр своих читателей, проявляются в нашей жизни (добродетель, рассудительность, воздержание, терпение, благочестие, братолюбие, любовь: 2 Пет. 1:5–7), тем больше мы можем быть уверены в том, что имеем право называться избранными.

Избранные, с одной стороны, являются даром Отца Сыну (Ин. 6:39; 10:29; 17:2, 24). Иисус свидетельствовал, что Он пришел в этот мир, чтобы спасти избранных (Ин. 6:37–40; 10:14–16, 26–29; 15:16; 17:6–26; Еф. 5:25–27), и всякий разговор об этой Его миссии должен подчеркивать данное обстоятельство.

Осуждением называется неизменное решение Бога в отношении тех грешников, которых Он не предызбрал к вечной жизни. Его выбор в этом случае состоит, по существу, в решении не изменять их подобно тому, как суждено измениться избранным, но оставить творить грех, поскольку в сердце своем они желают этого, и в конце концов осудить их за дела, которые они совершили. Когда в тех или иных конкретных обстоятельствах Бог предает их собственным грехам (то есть снимает преграды на пути их греховных помыслов), это само по себе является началом суда. Это называется в Писании «ожесточением» (Рим. 9:18; 11:25; ср. Пс. 80:13; Рим. 1:24, 26, 28) и, несомненно, ведет к отягощению вины этих людей.

Согласно Библии, осуждение грешников — дело совершенно реальное (Рим. 9:14–24; 1 Пет. 2:8), однако это учение напрямую не влияет на поведение христиан. Поскольку мы говорим о христианах, подчеркнем, что нечестивцы безлики, так что не надо пытаться опознавать их. Напротив, мы обязаны жить, веря в то, что любой может обрести спасение, если откликнется на призыв Христа к покаянию и обретет веру Христову.

Всех, кого бы мы ни встретили, мы должны считать потенциальными избранными.

В начало страницы

 

ДЕЙСТВЕННОЕ
ПРИЗВАНИЕ БОГ ПРИБЛИЖАЕТ К СЕБЕ СВОЙ НАРОД

Мы же всегда должны благодарить Бога за вас, возлюбленные Господом братия, что Бог от начала, через освящение Духа и веру истине, избрал вас ко спасению, к которому и призвал вас благовествованием нашим, для достижения славы Господа нашего Иисуса Христа.

2 Фес. 2:13–14

Действенное призвание — это появившийся в XVI веке в английском лексиконе термин, ставший названием X главы Вестминстерского исповедания (1647 г.). Эта глава начиналась так:

Всех, кого Бог предопределил к вечной жизни, и только их, Ему угодно в определенное и соответствующее время призвать Своим Словом и Духом из состояния греха и смерти, в котором они находятся природе, — к благодати и спасению через Иисуса Христа; духовно и спасительно просветить их разум, чтобы они могли понимать дела Божии; взамен каменных их сердец дать сердца плотяные; обновить их волю и Своей всемогущей силой определить их к добру; и действенно привлечь к Иисусу Христу; но так, что они приходят в высшей степени добровольно, ибо Его благодатию соделываются такими, что желают этого.

Здесь говорится о многогранной реальности христианского обращения, включающего просвещение, возрождение, веру и покаяние. Этот феномен рассматривается как суверенное деяние Бога, «направленно» (то есть в индивидуальном порядке, действенно, актуально, конкретно) исполненное силы Святого Духа. Это понятие перекликается с тем, как Павел употребляет слова призывать (в значении «приводить к вере») и призванные (в значении «обращенные») в Рим. 1:6; 8:28, 30; 9:24; 1 Кор. 1:24, 26; 7:18, 21; Гал. 1:15; Еф. 4:1, 4; и 2 Фес. 2:14, и контрастирует с понятием общего, ненаправленного призыва к покаянию, как в Мф. 22:14.

Первородный грех делает всех людей от рождения мертвыми для Бога, неотзывчивыми, однако посредством направленного призыва Бог оживляет мертвых. После того как общий призыв Божий к вере Христовой передан через чтение, проповедь и толкование содержания Библии, Святой Дух просвещает и обновляет сердце избранных грешников так, что они постигают Благую весть, воспринимая ее как истину от Бога, и Бог во Христе становится для них объектом любви и поклонения. Грешники, отныне возрожденные и способные по собственной доброй воле избрать Бога и благо, отвращаются от прежнего образа жизни, чтобы принять Иисуса Христа как Господа и Спасителя и начать новую жизнь с Ним.

В начало страницы

 

ПРОСВЕТЛЕНИЕ
ДУХОВНОЕ РАЗУМЕНИЕ ПРИХОДИТ ОТ ДУХА СВЯТОГО

Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием, и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно.

1 Кор. 2:14

Когда мы говорим о познании божественного, к чему призваны христиане, то не имеем в виду формального знакомства с библейским текстом и богословскими идеями. Мы толкуем о постижении реальности и необходимости деяний Триединого Божества, подлинность которых удостоверяет Писание. Такое постижение не свойственно никому из людей, как бы хорошо они ни были знакомы с богословскими идеями (к примеру, «душевный человек», не принимающий «того, что от Духа Божия», и не способный понимать то, что христиане говорят ему; или слепые вожди слепых, о которых Иисус говорит столь язвительно в Мф. 15:14, или сам Павел накануне встречи со Христом на Дамасской дороге). Только Святой Дух, проницающий глубины Божии (1 Кор. 2:10), может стать причиной просветления нашего ослепленного грехом ума и сердца. Вот почему это называется «разумением духовным» (духовный означает «дарованный Духом», Кол. 1:9; ср. Лк. 24:25; 1 Ин. 5:20). Кто наряду со здравым устным назиданием «имеет помазание от Святого», тот «знает все» (1 Ин. 2:20).

Работа Духа по сообщению такого познания называется «просветлением», или просвещением. Речь идет не о новом откровении, а о работе, совершаемой внутри нас, которая позволяет нам понимать и любить откровение, заключенное в библейском тексте, все равно, читаем ли мы его, или слушаем учителей. Грех так воздействует на наш ум и волю, что мы начинаем противиться силе Писания. Бог представляется нам находящимся за гранью реальности, поэтому перед лицом Божьей истины мы впадаем в скуку и апатию. Однако Дух разгоняет туман в наших умах и настраивает наши сердца так, что мы начинаем постигать ее (Еф. 1:17–18; 3:18–19; 2 Кор. 3:14–16; 4:6). Как богодухновением Дух обеспечил нам передачу истин Писания, так и ныне, просветляя нас, Он объясняет нам их. Таким образом, просветление есть раскрытие наших сердец для богооткровенной истины, чтобы мы могли воспринимать как реальность то, что изложено в священных текстах.

Просветление, то есть служение Святого Духа на протяжении всей жизни христиан, начинается до обращения их ко Христу с постижения истины о Нем и роста осознания того, что эта истина обличает их. Иисус сказал, что Дух «обличит мир» о грехе неверия в Него, о правде пребывания Его одесную Отца (после того, как факт Его вознесения на небо подтвердится) и о реальности суда как ныне, так и в грядущем (Ин. 16:8–11). Это тройственное убеждение все еще остается средством, с помощью которого Бог представляет грех омерзительным, а Христа — достойным поклонения в глазах людей, прежде любивших грех и не помышлявших о божественном Спасителе.

Получить наибольшую пользу от просвещающего служения Духа можно посредством серьезного исследования Библии, серьезной молитвы и серьезного ответа через послушание всякой обретенной при этом богооткровенной истине. Это соотносится с высказыванием Лютера о том, что три вещи делают человека богословом: oratio (молитва), meditatio (размышление в присутствии Божьем над прочитанным текстом) и tentatio (испытание, борьба за библейскую верность перед лицом сил, пытающихся игнорировать то, что говорит Писание).

В начало страницы

 

ВОЗРОЖДЕНИЕ
ХРИСТИАНИН РОЖДАЕТСЯ СВЫШЕ

Иисус сказал ему в ответ: истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия.

Ин. 3:3

Возрождение — это новозаветное понятие, возникшее, по всей видимости, из притчи, которую Иисус рассказал Никодиму, чтобы указать на подлинную сущность и глубину того изменения, которое должны были претерпеть даже религиозные иудеи, для того чтобы войти в Царство Божье и обрести вечную жизнь (Ин. 3:3–15). Иисус символически представил эту перемену как «рождение свыше».

Суть этого понятия состоит в том, что Бог обновляет человеческое сердце, средоточие человеческого существа, внедряя новую основу желаний, намерений и действий, что проявляется в положительной реакции на благовестие и проповедуемого Христа. Иисусова фраза «родиться от воды и Духа» (Ин. 3:5) отсылает нас к Иез. 36:25–27, где о Боге говорится, что Он омывает людей от греха (водой) и дарует «сердце новое и дух новый». Поскольку все это так очевидно, Иисус бранит Никодима, одного из «начальников Иудейских», за непонимание того, как происходит рождение свыше (Ин. 3:9–10). Иисус все время подчеркивает, что никакой веры в Него как в сверхъестественного Спасителя, никакого покаяния и подлинного ученичества без возрождения никогда не бывает.

Иоанн учит, что вера в воплощение и искупление, с любовью, святостью и праведностью, есть плод и доказательство того, что некто рожден от Бога (1 Ин. 2:29; 3:9; 4:7; 5:1, 4). Отсюда следует, что как не бывает обращения без рождения свыше, так не бывает и рождения свыше без обращения.

Хотя духовное возрождение детей может иметь мес-то в реальности, когда Бог усматривает это (Лк. 1:15, 41–44), обычно возрождение совершается в контексте направленного призыва — то есть посредством привлечения внимания человека к благовестию и через прояснение истины и смысла Евангелия как послания от Бога. Возрождение всегда ключевой момент направленного призыва.

Возрождение монергично, иначе говоря, целиком и полностью является действием Святого Духа. Возрождение поднимает избранных из числа духовно мертвых к новой жизни во Христе (Еф. 2:1–10). Возрождение есть переход от духовной смерти в духовную жизнь, а сознательная, осмысленная, действенная вера Христова является его немедленным следствием, а вовсе не его непосредственной причиной. Возрождение, по словам Блаженного Августина, есть труд «предвосхищающей» благодати, той благодати, которая предшествует нашим сердечным движениям в направлении к Богу.

В начало страницы

 

ДЕЛА
ДОБРЫЕ ДЕЛА — ЗЕРКАЛО ВЕРЫ

Видите ли, что человек оправдывается делами, а не верою только?

Иак. 2:24

В Новом Завете вера (преданное доверие или доверчивая преданность), основанная на свидетельстве, полученном от Бога, выступает в роли ключевого фактора как средство или орудие, имеющее прямое отношение к спасению. Именно по вере христиане получают оправдание перед Богом (Рим. 3:26; 4:1–5; Гал. 2:16), по вере совершают поступки в этой жизни (буквально «ходят верою», 2 Кор. 5:7) и укрепляются в своем уповании (Евр. 10:35–12:3).

Вера не поддается определению в субъективных понятиях, как уверенное и оптимистическое мировоззрение, или в пассивных понятиях, как молчаливо соглашающаяся ортодоксия или уверенность в Боге без преданности Ему. Вера есть ориентированная на объект реакция, сформированная тем, что заслуживает доверия, то есть Самим Богом, Его обетованиями и Иисусом Христом — всем, о чем повествует Писание. Кроме того, вера есть благородная, душевно щедрая реакция ума, сердца, воли и чувств. Старинное реформатское богословие рассматривало веру как notitia («познание», то есть знакомство с содержанием Благой вести), плюс assensus («согласие», то есть признание того, что Благая весть истинна), плюс fiducia («доверие и уверенность», то есть личная зависимость от благодати Отца, Сына и Духа во спасение, с благодарным прекращением всех попыток спастись самому посредством собственной праведности: Рим. 4:5; 10:3). Без fiducia не бывает веры, а без notitia и assensus не может быть fiducia (Рим. 10:14).

Божий дар веры есть плод применимого на деле просветления Святым Духом, причем здесь обычно при посредстве свидетельства от Духа дается определенная, осознанная уверенность (Рим. 8:15–17). Кальвин определил веру как «твердое и надежное знание доброй воли Бога по отношению к нам. Это знание, основанное на обетовании, что дано нам в Иисусе Христе, открывается нашему разуму и запечатлевается в нашем сердце Святым Духом».

Оправдание делами (тем, что мы делаем) представляется ересью легализма (Формализм, фарисейство, следование букве, а не духу закона. — Примеч. перев.). Оправдание, как настойчиво утверждал Лютер, дается только по вере («человек оправдывается верою, независимо от дел закона», Рим. 3:28), поскольку оправдание возможно лишь во Христе и лишь Христом, что связано с тем, что Он отличен от нас. Однако если «добрые дела» (деятельность или служение Богу и ближним) не следуют из нашего исповедания веры, значит, мы еще веруем только головой, а не сердцем: иначе говоря, у нас еще нет оправдывающей веры (fiducia). Истина заключается в том, что, хотя мы и оправдываемся одной верой, эта вера, что оправдывает нас, никогда не ходит одна. Такая вера производит нравственный плод; она действует «любовью» (Гал. 5:6); такая вера изменяет образ жизни человека; она порождает добродетель. Это происходит не только потому, что Бог повелел нам освящаться, но и потому, что возрожденное сердце, которое выражает себя через fiducia, желает святости и может найти полное удовлетворение только в поисках ее.

Когда Иаков утверждает, что вера без дел мертва (то есть превращается в труп), он употребляет слово вера в узком смысле notitia плюс assensus, поскольку в этом смысле понимали веру его адресаты. Утверждая, что человек оправдывается делами, а не одной верой, Иаков понимает слово «оправдаться» как «пройти испытание на подлинность; снять подозрения в лицемерии и обмане». Иаков подчеркивает, что голая ортодоксия никого не спасает (Иак. 2:14–26). Павел утверждает, и Иаков на протяжении всего своего послания выражает свое согласие с ним, что вера должна изменять жизнь человека. Если Павел обличает ересь спасения по мертвым делам, то Иаков отвергает ересь спасения по мертвой вере.

Хотя верующие делами своими не заслуживают спасения и в их делах всегда находится нечто несовершенное (Рим. 7:13–20; Гал. 5:17), тем не менее, по сути своей, их дела, выражающие любовь и верность, к чему, собственно говоря, вера и призывает, являются основанием для обетований Божьих о награде, ожидающей нас на небесах (Флп. 3:12–14; 2 Тим. 4:7–8). Когда Бог награждает нас согласно нашим делам, то, как заметил Блаженный Августин, Он по милости Своей лишь венчает Свои собственные благодатные дары.

В начало страницы

 

ПОКАЯНИЕ
ХРИСТИАНИН МЕНЯЕТСЯ РАДИКАЛЬНО

…Проповедовал, чтобы они покаялись и обратились к Богу, делая дела, достойные покаяния.

Деян. 26:20

Новозаветный термин, определяющий покаяние, означает перемену ума, в результате чего изменяются взгляды, цели, образ жизни человека с полной переоценкой всего прежнего. Эта перемена совершенно радикальна, что проявляется во внутреннем и внешнем облике человека; ум и суждения, воля и чувства, поведение и образ жизни, мотивация и цели — все это изменяется. Покаяться — значит начать совершенно новую жизнь.

Призыв к покаянию был важнейшей и фундаментальнейшей темой в проповедях Иоанна Крестителя (Мф. 3:2), Иисуса (Мф. 4:17), двенадцати апостолов (Мк. 6:12), Петра в день Пятидесятницы (Деян. 2:38), Павла — апостола язычников (Деян. 17:30; 26:20) и в обращении прославленного Христа к пяти из семи малоазиатских церквей (Отк. 2:5, 16, 22; 3:3, 19). Тема покаяния была важнейшим элементом благовестия, которое по велению Иисуса необходимо нести миру (Лк. 24:47). Евангельский призыв к покаянию созвучен призывам ветхозаветных пророков к Израилю с увещеванием обратиться к Богу, от Которого избранный Им народ отвернулся (напр., Иер. 23:22; 25:4–5; Зах. 1:3–6). О покаянии всегда говорится как о пути к прощению грехов и возвращению к Божьему благоволению, а о нераскаянности — как о пути в погибель (напр., Лк. 13:1–8).

Покаяние есть плод веры, которая, в свою очередь, есть плод возрождения. Однако в настоящей жизни покаяние неотделимо от веры и представляет негативный аспект (вера — позитивный аспект) обращения ко Христу как к Господу и Спасителю. Представление о том, что может существовать спасающая вера без покаяния и можно оправдаться, только веруя во Христа-Спасителя, не признавая Его Господом, является губительным обольщением. Подлинная вера признает Христа именно Тем, Кто Он есть на самом деле, — нашим Царем, Которого помазал Сам Бог, и нашим богоданным верховным Первосвященником, так что подлинная вера в Него как в Спасителя будет находить выражение также в подчинении Ему как Господу. Отвергать это — значит искать оправдания по вере без покаяния, а это уже не истинная вера.

В покаянии, заявляет Вестминстерское исповедание, грешник, видя и сознавая не только опасность, но также омерзительность и гнусность своих грехов, как противных святой природе Бога и Его праведному закону, уповая на милость, которую Бог во Христе проявляет к кающимся, скорбя о своих грехах и ненавидя их, обращается от всех них к Богу, ставя себе целью и стремясь ходить с Ним во всех путях по Его заповедям (XV.2).

В этом заявлении подчеркивается то обстоятельство, что неполного покаяния, которое иногда называется «аттриция» (то есть угрызения совести, самобичевание, сожаление о грехе, обусловленное страхом наказания, без всякого желания или решимости отказаться от греха, неистинное раскаяние), мало. Подлинное покаяние — это «контриция» (то есть сокрушение, сожаление, раскаяние, обусловленное осуждением совершенного греха и любовью к Богу), примером чего может служить исповедь Давида из псалма 50; грешник, испытывающий раскаяние, ставит перед собой серьезную цель больше не грешить и вести себя в этой жизни с момента покаяния так, чтобы являть всем полное и истинное раскаяние (Лк. 3:8; Деян. 26:20). Покаяние из любых других, греховных побуждений, уводящих в противоположном направлении, с целью обрести добродетель, является полной противоположностью подлинного покаяния.

В начало страницы

 

ОПРАВДАНИЕ
БЛАГОДАТЬЮ СПАСЕНЫ ЧЕРЕЗ ВЕРУ

А что законом никто не оправдывается пред Богом, это ясно, потому что праведный верою жив будет.

Гал. 3:11

Учение об оправдании, главная забота апостола Павла, с наступлением Реформации оказалось в центре религиозных волнений и споров. Павел считал оправдание средоточием благовествования (Рим. 1:17; 3:21–5:21; Гал. 2:15–5:1), что определяло направленность его проповеди (Деян. 13:38–39) и всю его жизнь в смысле преданности, послушания и одухотворенности (2 Кор. 5:13–21; Флп. 3:4–14). Хотя остальные новозаветные авторы излагают, в сущности, то же учение об оправдании, протестанты провозглашали и защищали его на протяжении почти пяти веков, опираясь в основном на писания Павла.

Оправдание — это справедливый акт прощения грешников (нечестивых и безбожных людей, Рим. 4:5; 3:9–24) Богом-Судией, акт принятия их как праведных, и в связи с этим восстановление на постоянной основе прерванных ранее в результате грехопадения отношений человека с Богом. Этот оправдательный приговор представляется даром Божьей праведности в Иисусе Христе (Рим. 5:15–17; 2 Кор. 5:21).

Вынесение Богом оправдательного приговора может представляться странным, поскольку объявление грешников праведными кажется совершенно несправедливым решением судьи, которое запрещено самим законом Божьим (Втор. 25:1; Прит. 17:15). Тем не менее это решение — справедливое, поскольку основано на праведности Иисуса Христа, Который в качестве «последнего Адама» (1 Кор. 15:45), нашего представительного Главы, покорился закону, связывавшему нас, и претерпел наказание за беззаконие, которое должно было постичь нас, и тем самым (если употребить специальный термин, распространенный в Средневековье) «стяжал» наше оправдание. Вот почему мы оправдываемся по справедливости, на основании совершившегося правого дела (Рим. 3:25–26) и Христовой праведности, зачтенной нам во благо (Рим. 5:18–19).

Божий оправдательный приговор есть суд последнего дня, который определит, где нам проводить вечность; суд, перенесенный в настоящее и объявленный в этой жизни. Это последний суд, имеющий важное значение для определения нашей участи; и Бог никогда не пересмотрит его, хотя сатане и дано право обжаловать вердикт Божий много раз (Зах. 3:1; Отк. 12:10; Рим. 8:33–34). Оправдание — это вечная гарантия спасения (Рим. 5:1–5; 8:30).

Необходимым условием оправдания (или его причиной) является личная вера в Иисуса Христа как распятого Спасителя и воскресшего Господа (Рим. 4:23–25; 10:8–13), поскольку, по существу дела, основание нашего оправдания — целиком и полностью во Христе. Посвящая себя Иисусу, мы получаем от Него дар праведности, так что, «принимая условия Христа», как говорили реформатские проповедники в прошлом, мы обретаем божественное прощение и благоволение, которого нам иначе никак не добиться (Гал. 2:15–16; 3:24).

Католическое богословие дополняет понятие оправдания понятием освящения, а само оправдание рассматривает как процесс, а не одномоментное событие; католики утверждают, что хотя вера и помогает обрести благоволение Бога, попытки искупить свои грехи и добрые дела приводят к тому же. Католицизм рассматривает крещение как важнейшее условие оправдания, а таинство покаяния — для восстановления утраченного первоначального Божьего благоволения по совершении верующим смертного греха. Согласно католической точке зрения, верующие спасаются с помощью благодати, источником которой является Христос, но при посредстве церковной системы таинств, так что в обычной жизни нет никакого смысла уповать на Божью благодать. Это довольно далеко от того, о чем говорил Павел.

В начало страницы

 

УСЫНОВЛЕНИЕ
БОГ УСЫНОВЛЯЕТ СВОИХ ИЗБРАННЫХ

Но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего [Единородного], Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление.

Гал. 4:4–5

Павел учит, что дар оправдания (то есть нынешнее благоволение Бога как Судии мира) обеспечивает наше усыновление (то есть постоянное близкое, родственное общение с Богом как Небесным Отцом, Гал. 3:26; 4:4–7). В то время, когда жил Павел, бездетные богачи обыкновенно усыновляли молодых людей доброго нрава, чтобы сделать их своими наследниками и продолжить свой род. Павел же утверждает, что Бог по милости усыновляет злонравных, чтобы сделать их «наследниками Божиими, сонаследниками… Христу» (Рим. 8:17).

В основании усыновления лежит главное благословение — оправдание; усыновление венчает благословение оправдания, а оправдание прокладывает ему дорогу. Бог усыновляет всех, кто принимает Христа (Ин. 1:12). Положение усыновленного означает, что Бог во Христе и через Христа возлюбил его, как возлюбил Единородного Сына Своего, и прославит его, как ныне прославил Христа (Рим. 8:17, 38–39). В настоящей жизни верующие пребывают под дланью Бога, попечительствующего и наказывающего Своих детей (Мф. 6:26; Евр. 12:5–11), а также научаются, особенно Иисусом, жить постоянно в свете знания о том, что Бог — их Отец Небесный. Они должны молиться Ему (Мф. 6:5–13), подражать Ему (Мф. 5:44–48; 6:12, 14–15; 18:21–35; Еф. 4:32–5:2) и доверять Ему (Мф. 6:25–34), выказывая тем самым сыновние чувства, которые Святым Духом вкладываются в их сердца (Рим. 8:15–17; Гал. 4:6).

Усыновление и возрождение идут бок о бок, как два аспекта спасения, которое приносит Христос (Ин. 1:12–13), тем не менее их следует отличать друг от друга. Усыновление — это дар особых отношений с Богом, между тем как возрождение — это радикальная перемена нашей нравственной природы. И все же связь между ними очевидна; Бог желает, чтобы Его дети, которых Он возлюбил, имели Его природу и вели себя сообразно с ней.

В начало страницы

 

ОСВЯЩЕНИЕ
ХРИСТИАНИН ВОЗРАСТАЕТ В БЛАГОДАТИ

Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? ... И такими были некоторые из вас; но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего.

1 Кор. 6:9, 11

Освящение, как записано в Кратком Вестминстерском катехизисе (вопрос 35), есть «дело Божией благодати, посредством которой мы обновляемся по образу Божию во всем своем человеческом естестве и становимся способны все больше и больше умирать для греха и жить для праведности». Смысл этого понятия состоит не в том, что грех удаляется из нас полностью, с корнями (максимализм) или просто нейтрализуется (минимализм), а в том, что Бог в течение долгого времени менял, меняет и будет менять нашу природу, избавляя от греховных влечений и созидая в нас чувствования, наклонности и добродетели Христовы.

Освящение — это процесс очищения от греха, бесконечное преобразование в пределах установленного, порождающее реальную праведность в рамках относительной святости. Источником относительной святости, избранности для Бога, является крест, которым Бог при посредстве Христа искупил нас и объявил Своими (Деян. 20:28; 26:18; Евр. 10:10). Источником нравственного обновления, посредством которого мы постоянно изменяемся по сравнению с тем, какими мы были некогда, является сила обитающего в нас Святого Духа (Рим. 8:13; 12:1–2; 1 Кор. 6:11, 19–20; 2 Кор. 3:18; Еф. 4:22–24; 1 Фес. 5:23; 2 Фес. 2:13; Евр. 13:20–21). Бог призывает Своих детей к освящению и по милости Своей дает то, к чему обязывает (1 Фес. 4:4; 5:23).

Если возрождение есть рождение, то освящение есть возрастание. При возрождении Бог дает нам стремления, которых раньше у нас не было: стремление к Богу, к святости, к почитанию и прославлению имени Божьего в этом мире; стремление молиться, служить и угождать Богу, любить, поклоняться и хвалить Бога; стремление благотворить и выказывать любовь к ближним. В процессе освящения Святой Дух «производит… и хотение и действие по Своему благоволению» согласно Божьему намерению; то, что Он делает, побуждает нас «совершать свое спасение» (то есть выражать это на деле), осуществляя эти новые желания (Флп. 2:12–13). Христиане все больше уподобляются Христу по мере того, как в них созидается «плод Духа» — нравственный облик Иисуса (2 Кор. 3:18; Гал. 4:19; 5:22–25). Исходя из того, как Павел употребляет слово слава во 2 Кор. 3:18, можно заключить, что в его понимании освящение природы уверовавшего есть начавшееся его прославление. После физического преображения наше уничиженное тело уподобится телу Христову, станет соответствовать нашей совершенно преобразившейся нравственной природе, будет совершенным средством отражения ее, после чего и завершится наше прославление (Флп. 3:20–21;1 Кор. 15:49–53).

Возрождение представляло собой моментальный, монергический акт оживления духовно мертвого. Само по себе возрождение есть исключительно дело Божье. Освящение же в определенном смысле синергично — это непрекращающийся процесс совместной деятельности, в которой от возрожденных людей, живых для Бога и мертвых для греха (Рим. 6:11, 14–18), требуется длительное, непрерывное послушание. Божий способ освящения — не активизм (Доктрина, утверждающая, что деятельность является основой жизни. — Примеч. перев.) (активность, полагающаяся на собственные силы и свое суждение) и не апатия (пассивность, полагающаяся на Бога), а усилия, во всем зависимые от Бога (2 Кор. 7:1; Флп. 3:10–14; Евр. 12:14). Зная, что без Христовой силы мы ничего не способны делать как следует (в нравственном смысле) и что Он готов укрепить нас на все, к чему Он призывает нас (Флп. 4:13), мы «остаемся на месте» (пребываем) во Христе, постоянно обращаясь к Нему за помощью — и получая ее (Кол. 1:11; 1 Тим. 1:12; 2 Тим. 1:7; 2:1).

Стандарт, на который направлено Божье дело освящения Своих святых, — это богооткровенный нравственный закон, истолкованный и явленный Самим Христом. Нам следует осознанно подражать Христовой любви, смирению и долготерпению под давлением любых неблагоприятных обстоятельств (Еф. 5:2; Флп. 2:5–11; 1 Пет. 2:21), поскольку дух и установка на уподобление Христу входят в число требований этого богооткровенного нравственного закона.

Однако верующие находят в себе противоположные стремления. С одной стороны, Дух поддерживает в них устремления и намерения, возникшие в момент возрождения; с другой, их греховность (то есть Адамовы инстинкты, «плоть»), пусть и низвергнутая с престола, но пока не уничтоженная до конца, постоянно отвлекает их от исполнения Божьей воли и совращает на пути, ведущие в погибель (Гал. 5:16–17; Иак. 1:14–15). Чтобы прояснить взаимоотношения закона и греха, Павел рассмотрел на своем примере смысл и значение необходимости полного соблюдения закона и ненавистный плен греховного поведения, которое возникает вследствие напряжения, существующего между Духом и плотью (Рим. 7:14–25). Конфликт Духа и плоти и проистекающая от этого неудовлетворенность собой не оставит христиан, пока они пребывают в уничиженном теле. И все же, бодрствуя и молясь об удалении искушений и взращивая в себе добродетели, они могут с помощью Духа «умерщвлять» (то есть лишать их жизненной силы, ослаблять их убийственные качества) те или иные конкретные вредные пристрастия, и в этом смысле все больше и больше умирать для греха (Рим. 8:13; Кол. 3:5). Христиане одержат множество побед в своей нескончаемый битве с грехом, и Бог не попустит им быть искушаемыми сверх сил (1 Кор. 10:13).

В начало страницы

 

СВОБОДА
ЗА СПАСЕНИЕМ ПРИХОДИТ НЕЗАВИСИМОСТЬ

Итак, стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства.

Гал. 5:1

Новый Завет рассматривает спасение во Христе как освобождение, а христианскую жизнь как одно из проявлений свободы — Христос избавил нас для свободы (Гал. 5:1; Ин. 8:32, 36). Независимость, полученная от Христа, не имеет отношения к проблемам социальной перестройки, политического оздоровления или экономического улучшения жизни, как иногда полагают в наше время; она касается следующих трех положений.

Во-первых, христиане стали независимы от закона как системы спасения. Будучи оправданы верой во Христа, они теперь пребывают не под Божьим законом, а под благодатью (Рим. 3:19; 6:14–15; Гал. 3:23–25). Это значит, что их пребывание с Богом (слова «мир» и «доступ» из Рим. 5:1–2) целиком и полностью основывается на том обстоятельстве, что они обрели благоволение у Бога и усыновлены во Христе. Данное положение не зависит и никогда не будет зависеть от их дел; оно никогда не пошатнется также и от того, что им, христианам, сделать не удалось. Они живут (и, оставаясь на этой земле, будут жить) не потому, что совершенны, а потому, что прощены.

Но тогда любая естественная религия никуда не годится, поскольку природный инстинкт падшего человека, проявляющийся в любой религиозной системе спасения, когда-либо выдуманной этим миром, приводит к той мысли, что можно установить и поддерживать правильные отношения с высшей реальностью (выражающейся в понятиях личностного Бога или как-то иначе) посредством строгого соблюдения закона, обрядов и аскетизма. Так, мировые религиозные системы, по сути дела, предписывают человеку «поставить собственную праведность» — как раз то, что пытались сделать неверующие иудеи, по свидетельству Павла (Рим. 10:3). На собственном опыте Павел убедился в том, что подобные попытки — безнадежное предприятие. Никакое человеческое дело не бывает достаточно благим, поскольку в сердце человека всегда наличествуют нечистые стремления и отсутствуют благие, не важно, насколько порядочным выглядит его внешнее поведение (Рим. 7:7–11; ср. Флп. 3:6); Бог прежде всего смотрит на сердце человека.

Все, на что способен закон, — это пробудить, открыть и обличить грех, пропитавший наше нравственное существо, чтобы сделать явным для нашего сознания его реальность и глубину (Рим. 3:19; 1 Кор. 15:56; Гал. 3:10). Таким образом, совершенно ясно, что попытки толковать закон как «завет дел» и желание добиться праведности, соблюдая его (Гал. 3:10–12; 4:21–31), как поступают несчастные, не знающие, что еще можно делать, тщетны. От подобной зависимости от закона и освободил нас Христос.

Во-вторых, христиане освобождены от рабства греха (Ин. 8:34–36; Рим. 6:14–23). Они сверхъестественно возрождены и стали живыми для Бога в союзе с Христом через Его смерть и воскресение (Рим. 6:3–11), а это значит, что глубочайшее стремление их сердец ныне состоит в том, чтобы служить Богу, практикуя праведность (Рим. 6:18, 22). Рабство греха постоянно побуждало их не только к актам неповиновения, но и вело к постоянному нежеланию блюсти закон, что порой переходило в открытое сопротивление и даже ненависть к нему. Теперь же, когда сердца их переменились, побуждаемые благодарностью за благоволение Божье через незаслуженный дар благодати и укрепляемые Святым Духом, они «служат Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве» (Рим. 7:6). Это значит, что теперь их старание повиноваться приносит им радость и объединяет их, как никогда прежде. Грех больше не властвует над ними. И в этом отношении христиане избавились от оков.

В-третьих, христиане освободились от того суеверия, согласно которому материя и физические удовольствия есть зло по своей сути. Вопреки этой идее Павел настойчиво проводит другую мысль: христиане свободны наслаждаться всяким творением Божьим как благим даром и тем удовольствием, которое оно приносит (1 Тим. 4:1–5); об этой свободе можно говорить лишь при условии того, что в своем наслаждении они не станут преступать нравственного закона и не будут вредить своему духовному благополучию, равно как и благополучию своих ближних (1 Кор. 6:12–13; 8:7–13). Деятели Реформации не уставали выступать против разнообразных форм средневекового легализма.

В начало страницы

 

ЛЕГАЛИЗМ
ХВАЛИТЬСЯ ПО ПЛОТИ — ЛИШАТЬСЯ МИЛОСТИ БОЖЬЕЙ

…По делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают: связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их; все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди…

Мф. 23:3–5

Новый Завет считает христианское послушание практикой «добрых дел». Христиане должны «богатеть добрыми делами» (1 Тим. 6:18; ср. Мф. 5:16; Еф. 2:10; 2 Тим. 3:17; Тит. 2:7,14; 3:8, 14). Добрым является дело, которое совершается а) согласно верному стандарту (богооткровенной воле, то есть Его нравственному закону); б) исходя из праведного побуждения (любви к Богу и ближним, указывающей на возрожденное сердце); в) с праведным намерением (угодить Богу и прославить Его, почитая Христа, распространяя Его Царство и благотворя ближним).

Легализм (законничество) — это извращенное послушание, которое не может породить добрые дела. Его главный недостаток состоит в том, что он искажает побуждения и цели, рассматривая добрые дела главным образом как способ достижения существенно большего, нежели есть в данный момент, Божьего благоволения. Его другой недостаток — высокомерие и самонадеянность. Уверенность в том, что своими трудами можно добиться милостей Божьих, порождает презрение к тем, кто не прилагает таких же усилий. И еще один недостаток легализма — это эгоцентрическое желание успеха, которое убивает смиренную доброту и деятельное сострадание сердца.

В Новом Завете мы сталкиваемся с легализмом фарисеев и легализмом иудействующих. Фарисеи полагали, что одно их положение в качестве сынов Авраамовых делает возможным благоволение Бога к ним; они считали, что от них требуется формальное, постоянное соблюдение закона, вплоть до самых незначительных мелочей. Иудействующие рассматривали языческое благовествование как разновидность прозелитизма в интересах иудаизма; они считали, что верующий христианин из числа язычников должен прежде стать иудеем посредством обрезания, соблюдения праздников и обрядового закона и этим приобрести большее благоволение Бога. Иисус критиковал фарисеев, Павел — иудействующих.

Фарисеи, противостоящие Иисусу, были формалисты, полностью сосредоточенные на внешних действиях и делах, пренебрегающие внутренними мотивами и целями и сводящие жизнь к механическому исполнению свода правил. Они считали себя добросовестными исполнителями закона, хотя а) усердствовали в малом, пренебрегая великим (Мф. 23:23–24); б) своей софистикой опровергали дух и цель закона (Мф. 15:3–9; 23:16–24); в) предания старцев принимали за часть богоданного закона, тем самым порабощая сознание там, где Бог освобождал его (Мк. 2:16 — 3:6; 7:1–8); г) по духу были лицемеры и все время искали одобрения людей (Лк. 20:45–47; Мф. 6:1–8; 23:2–7). Иисус резко осуждал их в этом.

В Послании к Галатам Павел осуждает благовестие иудействующих по принципу «Христос + …» как скрывающее и фактически отвергающее совершенную достаточность благодати, открывшейся в Иисусе (Гал. 3:1–3; 4:21; 5:2–6). В Послании к Колоссянам он ведет подобную полемику с подобной же «Христос + …» формулой «полноты» (то есть духовного совершенства: Кол. 2:8–23). По сути дела, любой «плюс», который требует от нас делать нечто, чтобы прибавить это к тому, что Христос даровал нам, является откатом к легализму и оскорблением Христа.

Итак, не призывая богатеть добрыми делами через общение с Богом, легализм во всех своих формах совершает противоположное. Он подвергает это общение опасности и, не ставя Христа в средоточие жизни, лишает пищи наши души, вскармливая между тем нашу гордыню. Легалистической религии во всех ее формах следует избегать как чумы.

В начало страницы

 

АНТИНОМИЗМ
СВОБОДА НЕ ПОВОД КО ГРЕХУ

Дети! да не обольщает вас никто. Кто делает правду, тот праведен, подобно как Он праведен.

1 Ин. 3:7

Слово антиномизм, означающее «антизаконничество», применяется в отношении ряда представлений, отрицающих то обстоятельство, что Божий закон, изложенный в Писании, призван целиком и полностью управлять духовной жизнью христианина.

Дуалистический антиномизм проявляется уже в гностической ереси, против которой выступали апостолы Иуда и Петр (Иуд. 4–19; 2 Пет. 2). Согласно этой точке зрения, спасение касается только души, между тем как наше обращение со своим телом Бога нисколько не интересует и на душевное здоровье никак не влияет, вот почему можно вести себя распутно и это не будет иметь никакого значения.

Антиномизм, ориентированный на Духа, полагается на внутренние побуждения от Духа Святого, что отвергает всякую необходимость исследования закона, чтобы познать правила жизни. Свободу от закона как средства спасения приравнивают к свободе от закона как кодекса поведения. В первые 150 лет эпохи Реформации часто возникала угроза именно этой разновидности антиномизма; и настойчивое утверждение Павла о том, что подлинно одухотворенная личность, несомненно, признает авторитет Божьего Слова, передаваемого через апостолов Христа (1 Кор. 14:37; ср. 7:40), заставляет нас думать, что одержимая «Духом» церковь в Коринфе была в плену таких же умонастроений.

Ориентированный на Христа антиномизм утверждает, что Бог не видит никаких грехов в верующих, ибо они пребывают во Христе, Который исполнил закон за них, и, следовательно, их дела не имеют никакого значения при том условии, что они продолжают веровать. Однако в 1 Ин. 1:8–2:1 (в развитие 1:7) и 3:4–10 утверждается прямо противоположное — невозможно пребывать во Христе и в то же время вести греховный образ жизни.

Диспенсационный антиномизм придерживается того взгляда, что в соблюдении христианами нравственного закона нет никакой нужды, поскольку они уже не пребывают под законом; напротив, освобождены от закона благодатью. Между тем Рим. 3:31 и 1 Кор. 6:9–11 совершенно ясно учат, что соблюдение закона по-прежнему остается обязанностью христиан. «…не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу», — говорит Павел (1 Кор. 9:21).

Диалектический антиномизм (учение Барта и Бруннера) отрицает тот факт, что библейский закон есть Божье прямое повеление, и утверждает, что императивные заявления Библии инициируют слова Духа, которые в той или иной конкретной ситуации могут точно соответствовать или не соответствовать записаному Слову. Неадекватность неоортодоксальных представлений в отношении авторитета Библии, в рамках библейского инструментализма толкующих богодухновенность Писания как средство передачи высказываний Бога Своему народу в наше время, проглядывает здесь явно.

Ситуационный антиномизм заявляет, что Бог требует от христиан лишь одного: они должны находить побуждения и силу для своих дел в любви; что же касается Декалога и других частей Писания, посвященных вопросам нравственности, то, хотя они и приписываются Самому Богу, все это лишь практические правила для любящих, правила, которыми любовь может пренебречь во всякое время. Однако Послание к Римлянам (13:8–10) учит, что при отсутствии любви как движущего фактора исполнение конкретных заповедей Писания невозможно. Так что это еще одна неприемлемая, неубедительная точка зрения на Писание.

Следует подчеркнуть, что нравственный закон в форме Декалога, развитый в нравственном учении обоих Заветов, является единым, последовательным законом, данным в качестве кодекса нравственного поведения народа Божьего во все времена. Кроме того, покаяние означает серьезное решение искать впредь Божьей помощи в соблюдении этого закона. Дух дает христианам силу для исполнения закона и все больше и больше уподобляет нас Христу, исконному Исполнителю закона (Мф. 5:17). Соблюдение этого закона является, по сути дела, реализацией нашей человеческой природы, и Писание нигде не подает надежды на спасение тому, каким бы ни было исповедание его веры, кто не желает обратиться от греха к праведности (1 Кор. 6:9–11; Отк. 21:8).

В начало страницы

 

ЛЮБОВЬ
ЛЮБОВЬ — ОСНОВА ХРИСТИАНСКОГО ПОВЕДЕНИЯ

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.

1 Кор. 13:4–7

Новозаветное христианство, в сущности, представляет собой ответную реакцию людей на откровение Создателя как Бога любви. Троичное Божество настолько возлюбило безбожных людей, что Бог-Отец отдал Сына, Сын отдал жизнь, Отец и Сын ныне Оба дают Духа, чтобы спасти грешников от невообразимых мучений и привести их к невообразимой славе. Вера в поразительную реальность этой божественной любви и подчинение ей порождают и поддерживают любовь к Богу и ближним, чего требуют от нас две великие заповеди Христа (Мф. 22:35–40). Любовь должна отражать нашу благодарность за Божью благодатную любовь к нам и подражать ей (Еф. 4:32–5:2; 1 Ин. 3:16).

Критерием христианской жизни является христианская любовь. Мерилом и проверкой любви к Богу служит чистосердечное и безусловное послушание (1 Ин. 5:3; Ин. 14:15, 21, 23); мерилом и проверкой нашей любви к ближним служит готовность отдать за них свою жизнь (1 Ин. 3:16; ср. Ин. 15:12–13). Эту жертвенную любовь составляют отдача, преданность и обеднение себя до конца ради благополучия ближних. Рассказ Иисуса о доброте, проявленной одним самарянином к ненавистному иудею, выступает в качестве Его толкования любви к ближнему (Лк. 10:25–37).

Христианская любовь к ближнему описывается в 1 Кор. 13:4–8. Дух захватывает от полного отсутствия в ней заботы о себе. Любовь к ближнему ищет его блага, и подлинной мерой ее выступает то, как много она отдает для этого.

Любовь является скорее принципом действия, чем эмоцией. Цель любви — оказать честь другой стороне и действовать ей во благо. Любовь заключается в том, чтобы трудиться для людей из чувства сострадания к их нуждам, все равно, приятны они нам лично или нет. Именно по этой деятельной любви друг к другу и следует отличать учеников Иисуса (Ин. 13:34–35).

В начало страницы

 

НАДЕЖДА
НАДЕЖДА — ОСНОВА ХРИСТИАНСКОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ

А все, что писано было прежде, написано нам в наставление, чтобы мы терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду.

Рим. 15:4

Живя в промежутке между двумя пришествиями Христа, христианам суждено взирать в прошлое и грядущее; в прошлом — на ясли, крест и пустую гробницу, посредством чего было приобретено для них спасение; в грядущем — на встречу со Христом вне этого мира, на свое личное воскресение и радость пребывания в славе своего Спасителя во веки веков. Новозаветное служение постоянно ориентировано на эту надежду; Христос есть «надежда наша» (1 Тим. 1:1), и мы служим «Богу надежды» (Рим. 15:13). Сама вера определяется как «уверенность в невидимом» (Евр. 11:1), а преданные христиане — как «прибегшие взяться за предлежащую надежду, которая для души есть как бы якорь безопасный и крепкий» (Евр. 6:18–19). Когда Иисус указывал Своим ученикам собирать сокровища на небе, поскольку «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф. 6:21), Он выразил, в сущности, мысль, которую позднее выскажет своими словами Петр: «…уповайте на подаваемую вам благодать в явлении Иисуса Христа» (1 Пет. 1:13).

Весь Новый Завет исполнен надежды. Это идеал странников, возвращающихся домой: нам нужно считать себя чужеземцами, находящимися на пути к дому (1 Пет. 2:11; Евр. 11:13). Это идеал чистоты: каждый, кто действительно надеется уподобиться Иисусу, когда Он явится, «очищает себя, так как Он чист» (1 Ин. 3:3). Это идеал готовности: мы должны быть готовы оставить этот мир ради более тесного общения со Христом, нашим Господом, в любое время, когда нас призовут на суд (2 Кор. 5:6–8; Флп. 1:21–24; ср. Лк. 12:15–21). Это идеал долготерпения: «когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в терпении» (Рим. 8:25). И это идеал силы: надежда придает силу и уверенность, когда мы проходим предлежащее нам поприще, подвизаемся добрым подвигом и переносим «кратковременное легкое страдание» (2 Кор. 4:17), которое еще остается нам пережить перед возвращением домой (Рим. 8:18; 15:13; 2 Тим. 4:7–8).

Хотя христианская жизнь чаще бывает отмечена страданиями, чем победами (1 Кор. 4:8–13; 2 Кор. 4:7–18; Деян. 14:22), наша надежда тверда и дух исполнен непоколебимой уверенности: мы на стороне Победителя.

В начало страницы

 

АКТИВНЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ
ХРИСТИАНИН ЖИВЕТ, ЧТОБЫ УГОЖДАТЬ БОГУ

…Как Бог удостоил нас того, чтобы вверить нам благовестие, так мы и говорим, угождая не человекам, но Богу, испытующему сердца наши.

1 Фес. 2:4

Всем знакома истина, согласно которой целью жизни всякого христианина является прославление Бога. В этом состоит призвание верующего. Все, что мы говорим и делаем, все наше послушание Божьим заповедям, все наши отношения с ближними, все наши дарования, таланты и возможности, данные нам от Бога, все наше мужество и стойкость в трудных ситуациях и в атмосфере людской вражды, — все это должно служить нам средством воздаяния хвалы и славы Богу за Его благость к тем, на кого Он изливает Свою любовь (1 Кор. 10:31; ср. Мф. 5:16; Еф. 3:10; Кол. 3:17).

Наравне с первой важна и другая истина: всякий христианин должен угождать Богу во всякий час. Строго говоря, это положение можно назвать христианским личным призванием. Как Иисус не жил ради угождения Самому Себе, так и мы не должны (Ин. 8:29; Рим. 15:1–3). Угождать Богу во всем — вот цель, которая должна стоять перед нами (2 Кор. 5:9; Кол. 1:10; 1 Фес. 2:4; 4:1). Вера (Евр. 11:5–6), хвала (Пс. 68:31–32), благотворение (Флп. 4:18; Евр. 13:16), послушание установленным от Бога властям (Кол. 3:20) и преданность в христианском служении (2 Тим. 2:4), сочетаясь, и дают нам возможность угождать Богу. Господь дарует нам силы для такой жизни и радуется, видя наши дела. Как Он установил, так и поступает всегда: по Своей суверенной благодати дает нам то, что от нас требует, и в конце концов находит удовлетворение (Евр. 13:21; ср. Флп. 2:12–13).

Из этих управляющих нашим существованием требований угождать Богу мы познаем тот точный смысл, в котором подлинное благочестие является соответственным и созидательным. Бог относится к христианину не только как Отец к ребенку, но и как Друг к другу. Авраам был наречен другом Божьим (2 Пар. 20:7; Ис. 41:8; Иак. 2:23); Христос называет Своих учеников друзьями Своими (Лк. 12:4; Ин. 15:14). Такова эта мера Божьей благодати, по которой Он делает друзьями грешников; и мера христианского благочестия такова, что мы стараемся доставить удовольствие нашему небесному Другу, подобно тому, как супруги стараются удовлетворить друг друга, чтобы показать свою любовь (1 Кор. 7:32–35). Христианство — это любовная связь, в которой благочестие предстает сущностью наших стараний угодить Богу посредством проявлений благодарной и восторженной любви.

Способность созидать, как часть Божьего образа, который несет в себе человек, дает нам возможность отражать в богоугодном, активном образе жизни наши поиски способа выказать благодарность Богу. Любовь всегда спрашивает, что еще можно сделать, чтобы угодить и доставить удовольствие, и ответом на этот вопрос всегда будет большая любовь к ближним, большее служение их потребностям (1 Ин. 3:11–18). Если ваши замыслы угодить Богу связаны с опасностью, вспомните притчу о талантах, в которой Иисус хвалит людей, с риском вложивших порученные им деньги и получивших прибыль, и осуждает тех, что живут постоянно в нерешительном бездействии (Мф. 25:14–30).

В начало страницы

 

МОЛИТВА
ХРИСТИАНЕ ИМЕЮТ ОБЩЕНИЕ С БОГОМ

Он сказал им: когда молитесь, говорите: «Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный подавай нам на каждый день; и прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого».

Лк. 11:2–4

Бог сотворил и искупил нас, чтобы мы имели с Ним общение — это и есть молитва. Бог разговаривает с нами через Библию; слова Его открывает и делает понятными для нас Святой Дух. Затем мы говорим Богу о Нем, о себе, о людях в Его мире, и все, что мы говорим Ему, строится как ответ на то, что сказано им. Подобная уникальная форма диалога длится всю нашу жизнь.

Библия учит молиться и поясняет на примере, как следует это делать каждому из числа народа Божьего, как наедине (Мф. 6:5–8), так и вместе с друзьями (Деян. 1:14; 4:24). В молитве мы должны выражать свое преклонение перед Богом и хвалу Ему; с покаянием исповедовать свои грехи, чтобы получить прощение; благодарить за милости; и возносить прошения и ходатайства за себя и ближних. Молитва Господня (Мф. 6:9–13; Лк. 11:2–4) заключает в себе поклонение, прошение и исповедь; Псалтирь содержит образцы всех четырех элементов молитвы.

Прошение, когда каждый молящийся смиренно признается в своих нуждах и выказывает себя доверчиво зависимым от Бога в удовлетворении этих нужд из Его неограниченных запасов мудрости и благости, есть элемент, составная часть молитвы, которая наиболее часто и постоянно освещается в Библии (напр., Быт. 18:16–33; Исх. 32:31–33:17; Ездр. 9:5–15; Неем. 1:5–11; 4:4–5, 9; 6:9, 14; Дан. 9:4–19; Ин. 17; Иак. 5:16–18; Мф. 7:7–11; Ин. 16:23–24; Еф. 6:18–20; 1 Ин. 5:14–16). Прошение, наряду с другими формами молитвы, следует обычно обращать к Отцу, как явствует из молитвы Господней, но молитву во спасение и исцеление можно обращать и ко Христу, как бывало во дни Его земного служения (Рим. 10:8–13; 2 Кор. 12:7–9), можно обращаться и к Святому Духу с просьбой о благодати и мире (Отк. 1:4). Не может быть неправильным обращение с прошением к Богу как триединому Божеству или просьба духовного благословения у Одного из трех Лиц Божества, однако мудрее следовать новозаветному молитвенному образцу.

Иисус учит, что обращаться к Отцу надлежит во имя Его (Ин. 14:13–14; 15:16; 16:23–24). Это значит взывать к Христу как к Посреднику, Который способен обеспечить нам доступ к Отцу, ожидая от Него поддержки, как от нашего Ходатая перед лицом Отца. Однако мы можем искать у Христа помощи только тогда, когда просим у Него то, что согласуется с Его волей (1 Ин. 5:14), и наши собственные побуждения в прошении праведны (Иак. 4:3).

Иисус учит, что в молитве Богу нам подобает настойчиво, с ревностным упорством добиваться у Него удовлетворения своих нужд (Лк. 11:5–13; 18:1–8) и что Он ответит на такую молитву положительно. Вместе с тем необходимо помнить, что Бог, Который лучше нас знает, что есть благо для нас, может отвергнуть наши конкретные просьбы. Если Бог отказывает нам в чем-то, то лишь потому, что у Него есть лучшее решение нашей проблемы, как в случае с Павлом, когда он просил Христа удалить от него жало, данное ему в плоть (2 Кор. 12:7–9). Чтобы выразить веру в благость всего, что Бог усмотрел для нас, лучше всего сказать Ему: «Да будет воля Твоя», как сказал в Гефсимании Иисус (Мф. 26:39–44), отказываясь при этом от своих желаний и уповая на мудрость Отца.

Нет никакого противоречия или несовместимости между учением Писания о Божьем суверенном предопределении всего и о действенности молитвы. Бог предопределяет как средства исполнения Своего замысла, так и конечный итог его, так что наша молитва предопределена как средство, с помощью которого Он исполняет Свою суверенную волю.

Христиане, осознающие высокую честь обращения к Богу, возносящие с должным почтением и смирением, с чистым (то есть очищенным, кающимся) сердцем искреннюю молитву Богу, найдут в себе данное от Духа сыновнее побуждение молиться и доверять своему Небесному Отцу (Гал. 4:6; Рим. 8:15), а также желание молиться о том, что превышает наше понимание (Рим. 8:26–27). Кто действительно возносит молитвы Богу, тот может познать непостижимую реальность помощи, которую оказывает нам в молитве Святой Дух.

В начало страницы

 

КЛЯТВЫ И ОБЕТЫ
ХРИСТИАНИН ЗНАЧИТ ВЕРНЫЙ

И сказали они: возвратим и не будем с них требовать; сделаем так, как ты говоришь. И позвал я священников, и велел им дать клятву, что они так сделают. И вытряхнул я одежду мою, и сказал: так пусть вытряхнет Бог всякого человека, который не сдержит слова сего, из дома его и из имения его, и так да будет у него вытрясено и пусто! И сказало все собрание: аминь. И прославили Бога; и народ выполнил слово сие.

Неем. 5:12–13

Бог повелевает говорить правду друг другу, особенно это касается христиан (Еф. 4:25; Кол. 3:9); это, как указано в Писании, свойственно подлинному благочестию (Пс. 14:1–3). Бог запрещает ложь, обман и злонамеренное искажение истины (Исх. 20:16; Лев. 19:11). Иисус называет сатану отцом лжи (Ин. 8:44), и всякий, подобно ему лгущий, чтобы осознанно вводить в заблуждение и наносить урон ближним, сурово осужден Писанием как отвратительный и страшный безбожник (Пс. 5:10; 11:2–5; 51:3–6; Иер. 9:3–6; Отк. 22:15). Признать достоинство своего ближнего, несущего на себе образ Божий, можно только признавая его право на истину. Таким образом, повеление говорить истину, то есть выказывать должное почтение к фактам, к ближнему и Богу, становится основным элементом подлинной религии и подлинной любви к ближнему.

Объясняя девятую заповедь, Божий запрет, наложенный на лжесвидетельство (Исх. 20:16), на основании правила, согласно которому негативное предполагает позитивное (то есть заповедь требует должного во избежание запретного), Полный Вестминстерский катехизис (вопрос 144) заявляет:

По уставу каждого дня надлежит сохранять и утверждать истину между человеком и человеком и доброе имя ближнего, как и свое; являть и защищать истину; от чистого сердца, искренно, свободно, ясно и полно говорить правду, и только правду и ничего кроме правды ради справедливости и правосудия в суде и везде где это требуется.

Клятвы — это священные декларации, в которых Бога призывают удостоверить свои утверждения или обещания, навлекая на себя Его наказание в случае лжи. Писание одобряет принесение клятв в особо важных случаях (Быт. 24:1–9; Ездр. 10:5; Неем. 5:12; ср. 2 Кор. 1:23; Евр. 6:13–17), хотя в эпоху Реформации анабаптисты отвергли эту практику в рамках своего отказа от участия в делах этого мира. Они апеллировали к осуждению Иисусом клятв, выдуманных и назначенных для введения в заблуждение, словно Иисус осуждал принесение клятв само по себе, а не призывал к честным речам, советуя остерегаться искушения употреблять слова с тем, чтобы вводить ближних в заблуждение и манипулировать ими в своих интересах (Мф. 5:33–37; ср. Иак. 5:12).

Обеты, приносимые Богу, представляют собой священный эквивалент клятв и должны рассматриваться с такой же серьезностью (Втор. 21:23; Еккл. 5:4–6). То, что клянутся или обещают сделать, надлежит выполнять, как бы дорого это ни давалось (Пс. 14:4; ср. Иис. Н. 9:15–18). Бог требует, чтобы мы относились со всякой серьезностью не только к Его словам, но и к своим собственным. Однако «никому не дано обещать того, что запрещено Словом Божиим, или того, что воспрепятствует исполнению должного, заповеданного Им» (Вестминстерское исповедание, XXII. 7).

В начало страницы

 

ЦАРСТВО БОЖЬЕ
ХРИСТИАНЕ — ГЛАШАТАИ ЦАРСТВА

Быв же спрошен фарисеями, когда придет Царствие Божие, отвечал им: не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: «вот, оно здесь», или: «вот, там». Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть.

Лк. 17:20–21

Тема Царства Божьего проходит через оба Завета, привлекая наше внимание к цели исторического процесса. Во времена Ветхого Завета Бог объявлял о Своем желании царствовать (согласно Своей суверенности, Дан. 4:31–32), учредив Свое Царство (Его управление жизнью народа и обстоятельствами) через избранного Им царя (Мессию из Давидова колена, Ис. 9:6–7) в эру милосердия. Это Царство пришло с Иисусом, Мессией и существует везде, где господство Иисуса признается в покаянии, вере и обновленном послушании человека. Иисус, помазанный Духом, исполненный Духа, назначенный, но еще не вступивший в должность Правитель (Лк. 3:21–22; 4:1, 14, 18–21, 32–36, 41), умер, воскрес, вознесся и теперь управляет на небесах как Правитель всей вселенной (Мф. 28:18; Кол. 1:13), Царь царей и Господь господствующих (Отк. 17:14; 19:16). Эра милосердия представляет собой период нынешних духовных благодеяний (спасения от греха и общения с Богом), ведущий к будущему состоянию неомраченной радости в воссозданной вселенной. Первые шаги это Царство уже сделало в настоящем, но в полноте своей осуществится только в грядущем; в некотором смысле оно всегда присутствует в нашей жизни, хотя в самом полном смысле — еще только должно явиться (Лк. 11:20; 16:16; 17:21; 22:16, 18,29–30).

Это Царство пришло на землю не только как милость, но и как суд, о чем предрекал Иоанн Креститель, его предтеча (Мф. 3:1–12). Все послушно принявшие Слово Иисусово и предавшие свою участь в Его руки обрели милость, между тем как иудейское руководство, не пожелавшее сделать это, было осуждено. Строго говоря, иудейские вожди осудили себя сами, поскольку избрали жизнь во тьме, отказавшись от Спасителя (Ин. 3:17–20).

Задача Церкви заключается в том, чтобы посредством верного христианского пути и свидетельства сделать незримое Царство зримым. Евангелие Христово остается Евангелием Царства (Мф. 4:23; 24:14; Деян. 20:25; 28:23, 31), Благой вестью о праведности, мире и радости в Святом Духе через вступление в отношения ученичества у живого Господа (Рим. 14:17). Чтобы проповедь Церкви заслуживала доверия, она должна демонстрировать реальность одухотворенного бытия в этом Царстве.

Явление Царства означает начало нового этапа в Божьем искупительном замысле. Мессия явился, искупил наши грехи и вознесся на Свой престол с обетованием о Своем Втором пришествии. Все символическое, временное и несовершенное в богоданных Израилю установлениях относительно общения его с Богом, ушло в прошлое. Израиль, избранный народ, Авраамово семя, получил новое определение как сообщество верующих в Иисуса (Гал. 3:16, 26–29). После излияния Духа новый путь жизни, а именно жизнь во Христе и со Христом, стал реальностью этого мира. Так было положено начало нового интернационализма вселенского церковного братства и вселенского благовествования (Еф. 2:11–18; 3:6, 14–15; Отк. 5:9–10; 7:9; Мф. 28:19–20; Кол. 1:28–29). Хотя эти перемены были великими, ни одна из них не означала установления нового нравственного кодекса, как это иногда предполагается. Нравственный закон для христиан, закон настоящего Божьего Царства, есть закон, находящийся в Декалоге и книгах пророков, ныне используемый в новой ситуации. Иисус не отменял этого закона, Он просто исполнил его (Мф. 5:17–48).

В начало страницы

 

АПОСТОЛЫ
ПРЕДСТАВИТЕЛИ ИИСУСА ИСПОЛНЯЛИ ЕГО ВОЛЮ

И бросили о них жребий, и выпал жребий Матфию, и он сопричислен к одиннадцати Апостолам.

Деян. 1:26

Хотя Евангелия называют одних и тех же людей «учениками» и «апостолами» (Мк. 3:7, 14, 20), эти понятия не представляют собой синонимов. Слово ученик означает «учащийся», «питомец»; апостол же означает «посланник», «представитель», то есть полномочный представитель пославшего. «Двенадцать Апостолов Агнца» (Отк. 21:14), в отличие от апостолов (В Синодальном переводе «посланников». — Примеч. перев.) церквей (2 Кор. 8:23) и остальных учеников Иисуса, были избраны и посланы Иисусом (Мк. 3:14) так же, как и Он Сам, «Апостол (В Синодальном переводе «Посланник». — Примеч. перев.)... исповедания нашего» (Евр. 3:1), был избран и послан Отцом (1 Пет. 1:20). Отвергающий Иисуса отвергает Отца, а отвергающий апостолов отвергает Иисуса (Лк. 10:16).

Новый Завет изображает апостолов людьми, несущими Благую весть, насаждающими церкви (то есть совершающими обход общин) и действующими (подобно Самому Иисусу, исполнявшему эту тройную функцию в период земного служения) пастырями. Как Иисус говорил не от Себя, но по поручению Отца (Ин. 12:49–50; 14:24), так и апостолы говорят не от себя, но по поручению Христа (1 Фес. 2:13; 2 Фес. 3:6; ср. 1 Кор. 2:12–13; 14:37).

В Книге Деяний (1:15–26) описывается церковь перед днем Пятидесятницы и ученики Иисуса, просящие в молитве указать им по жребию, кого поставить на место Иуды. Была ли тогдашняя церковь права, избирая апостолов подобным образом, и был ли Павел тринадцатым апостолом Христа, и намеревался ли Христос заменить Иуду Павлом, и не было ли избрание Матфия ошибкой — понять это из Книги Деяний не представляется возможным; Лука, по всей видимости, и сам не знал этого. Павел, «апостол язычников» (Рим. 11:13; Гал. 2:8), именовавший себя апостолом во вступлении к большинству своих посланий, настаивал на этом, поскольку он видел Христа на Дамасской дороге и был призван Им к этому служению (Деян. 26:16–18). Он говорил, что был подлинным свидетелем Иисусова воскресения (каким всякий апостол должен быть, Деян. 1:21–22; 10:41–42), как и все другие апостолы. Иаков, Петр и Иоанн приняли Павла в апостольское общение (Гал. 2:9), и Бог утвердил его в этом положении, дав полномочия апостольства (творить знамения и чудеса, 2 Кор. 12:12; Евр. 2:3–4) и плодотворное служение (1 Кор. 9:2).

Апостолы были посланниками Божьего откровения истин, которым предстояло стать христианским уставом веры и жизни. Как таковые, а также через назначение их Христом Своими полномочными представителями (2 Кор. 10:8; 13:10), апостолы пользовались уникальной и официальной властью в зарождающейся Церкви. В наше время апостолов нет, хотя есть христиане, которые несут служение, в некотором смысле подобное апостольскому. Ныне не дается новых канонических откровений; сила апостольского учения коренится в каноническом Писании, сутью и ядром которого являются писания самих апостолов. Отсутствие нового откровения тем не менее не ставит современную Церковь в какое-то неблагоприятное положение по сравнению с Церковью апостольского периода, ибо Святой Дух толкует и применяет эти Писания в отношении народа Божьего и ныне.

В начало страницы

 

ЦЕРКОВЬ
БОГ ОРГАНИЗУЕТ СВОЙ НАРОД В НОВОЕ СООБЩЕСТВО

Итак, вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу, быв утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем, на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святой храм в Господе, на котором и вы устрояетесь в жилище Божие Духом.

Еф. 2:19–22

Церковь (греч. ecclesia в значении «собрание») пребывает в Иисусе, через Иисуса и благодаря Иисусу. Именно в этом заключается отличительная черта Нового Завета. Между тем на новом этапе истории искупления Церковь выступает в качестве продолжения ветхозаветного Израиля, семени Авраамова, народа завета Божьего. Разница между Церковью и Израилем коренится в обновлении завета, которым Бог и Его народ связываются друг с другом. Новый завет, по которому живет Церковь (1 Кор. 11:25; Евр. 8:7–13), представляется новой формой отношений, на основании чего Бог обращается к избранному сообществу: «…и буду им Богом, а они будут Моим народом» (Исх. 6:7; Иер. 31:33). Как преемственность, так и разрыв преемственности между Израилем и Церковью, отражают эту перемену в форме завета, имевшую место после пришествия Христа.

Итак, новые свойства нового завета таковы: во-первых, ветхозаветное священство, жертвоприношения и святилище заменяются посредничеством Иисуса, распятого, воскресшего и царствующего ныне Богочеловека (Евр. 1–10), в Котором верующие отождествляются как семя Авраамово и народ Божий (Гал. 3:29; 1 Пет. 2:4–10).

Во-вторых, этническая дискриминация древнего завета (Втор. 7:6; Пс. 147:19–20) заменяется включением во Христе на равном основании верующих любой национальности (Еф. 2–3; Отк. 5:9–10).

В-третьих, Дух изливается на всякого христианина и на всю Церковь в целом, так что общение со Христом (1 Ин. 1:3), попечение Христово (Ин. 12:32; 14:18; Еф. 2:17) и предвкушение небес (2 Кор. 1:22; Еф. 1:14) становятся реальностью церковного опыта.

Неверие большинства иудеев (Рим. 9–11) привело к положению, описанному Павлом как отсечение Богом ветвей маслины (историческое собрание по Его завету) и замена их ветвями дикой маслины (Рим. 11:17–24). Преобладание в церкви язычников возникло не в соответствии с условиями нового завета, а по причине отвержения их евреями, и Павел учил, что в один прекрасный день все это переменится (Рим. 11:15, 23–31).

Новый Завет определяет Церковь как исполнение ветхозаветных упований через установление отношений с тремя Лицами Божества через посредническое служение Иисуса Христа. Церковь рассматривается как семейство и стадо Божье (Еф. 2:18; 3:15; 4:6; Ин. 10:16; 1 Пет. 5:2–4), Его духовный Израиль (Гал. 6:16); тело и Невеста Христовы (Еф. 1:22–23; 5:25–28; Отк. 19:7; 21:2, 9–27); и храм Святого Духа (1 Кор. 3:16; ср. Еф. 2:19–22). Члены Церкви называются «избранными» (отобранными), «святыми» (посвященными, отделенными для Бога) и «братьями» (усыновленными детьми Бога).

По сути, Церковь была, есть и всегда будет единым, поклоняющимся Богу сообществом, постоянно пребывающим в подлинном святилище, каким является небесный Иерусалим (Гал. 4:26; Евр. 12:22–24), место присутствия Божьего. Здесь все, живые во Христе, как живущие в уничиженных телах, так и почившие (то есть Церковь воинствующая и Церковь победоносная) постоянно поклоняются Богу. Между тем в мире эта единая Церковь представлена местными собраниями, каждое из которых призвано исполнять роль микрокосма (характерного образца небольших масштабов) Церкви в целом. Это объясняет то, каким образом для Павла эта единая, вселенская Церковь является Телом Христовым (1 Кор. 12:12–26; Еф. 1:22–23; 3:6; 4:4); то же относится и к местному собранию христиан (1 Кор. 12:27).

Принято называть Церковь на земле «единой» (поскольку такой Церковь и является во Христе, что следует из Еф. 4:3–6, несмотря на большое число поместных общин и деноминационных объединений), «святой» (поскольку она посвящена Богу в целом, как и всякий отдельно взятый христианин, Еф. 2:21), «вселенской» (поскольку она распространилась по всему свету и стремится к полноте веры) и «апостольской» (поскольку она основана на апостольском учении, Еф. 2:20). Все четыре характеристики можно вывести из Еф. 2:19–22.

Существует разница между тем, какой видится церковь людям, и тем, какой ее видит Бог. Речь идет об историческом разделении между «зримой» и «незримой» церквами. Понятие незримая в приложении к церкви означает не то, что нельзя увидеть знамений ее присутствия, но то, что нельзя познать (как ведает Сердцеведец Бог, 2 Тим. 2:19), кто из крещенных, исповедующих веру членов церкви как организованного общества внутренне возрожден и тем самым причислен к Церкви как к духовному братству грешников, возлюбивших своего Спасителя. Иисус учил, что в организованной церкви всегда найдутся люди, которые полагают, что они христиане, и походят на них (более того, некоторые из них служат), но которые никогда духовно не обновлялись и потому будут отданы на суд и отвергнуты (Мф. 7:15–27; 13:24–30, 36–43, 47–50; 25:1–46). Противопоставленность «зримой» и «незримой» церкви является богословской. Отсюда нельзя делать вывода о существовании двух церквей; речь идет о том, что в зримой церкви всегда есть мнимые христиане, которых Бог не считает подлинными (и которые могли бы узнать это о себе, если бы захотели, 2 Кор. 13:5).

Новый Завет исходит из того, что все христиане участвуют в жизни своей поместной общины, посещают собрания (Евр. 10:25), принимают наставления и наказания (Мф. 18:15–20; Гал. 6:1) и участвуют в деле благовестия. Христиане не слушают Бога и обедняют себя, когда отказываются объединяться с другими верующими, если существует поместная община, к которой они могли бы присоединиться.

Христианам Бог не предписывает порядок богослужения с той детализацией, с какой это делалось в ветхозаветные времена, однако Новый Завет ясно указывает на то, что основными, важнейшими составляющими общественного христианского богослужения являются, в частности, хвала («псалмы и славословия и духовные песнопения» Еф. 5:19), молитва и проповедь, а также регулярное участие в Вечере Господней (Деян. 20:7–11). Воздаяние Богу хвалы и славы являлось, несомненно, великим делом в апостольской церкви, а с тех пор и во всех движениях духовного пробуждения: Павел и Варнава, наряду с молитвой вслух, воспевали Бога в филиппийской темнице (Деян. 16:25), и в Новом Завете есть множество мест, по всей видимости, представляющих собой фрагменты песнопений (Еф. 5:14; Флп. 2:6–11; 1 Тим. 3:16; и др.), между тем есть и «новая песнь» Книги Откровения, исполненная воодушевления и, безусловно, восторга (Отк. 4:8, 11; 5:9–10, 12–13; 7:10, 12; 11:15, 17–18; 12:10–12; 15:3–4; 19:1–8; 21:3–4). Любая поместная община, будучи духовно живой, несомненно, хвалит и славит Бога своим пением, молитвой и, конечно, весьма серьезной проповедью, проявляя во всем этом необходимую ревность.

В начало страницы

 

СЛОВО И ТАИНСТВО
КАК РАСПОЗНАТЬ ИСТИННУЮ ЦЕРКОВЬ

…Ефесской церкви… Смирнской церкви… Пергамской церкви… Фиатирской церкви… Сардийской церкви… Филадельфийской церкви… Лаодикийской церкви…

Отк. 2:1, 8, 12, 18; 3:1, 7, 14

Всякая поместная община представляет собой проявление одной вселенской Церкви и обязательно, по необходимости воплощает собой природу этой Церкви как возрожденного семейства Отца, Тела Христова и братства, поддерживаемого Святым Духом. В миру существуют самоучрежденные, самозваные церкви, имеющие сомнительные или неправомерные полномочия (например, унитарианские (Отвергающие догмат троичности Бога. — Примеч. перев.) церкви и Мормонская церковь, отвергающие Троицу). Есть и такие собрания, которые некогда однозначно придерживались веры, но, как известно, отклонились от истинного вероисповедания настолько, что встает вопрос, в какой мере правомочно называть их церквами. Следовательно, необходимо проводить различие. Отделившись от Католической церкви, деятели эпохи Реформации были вынуждены определять признаки истинной церкви. Опираясь на Писание, они вывели два важнейших критерия.

1. Верная проповедь Слова Божьего. Это значит, что та или иная группа, о которой идет речь, преподает сущность христианской Благой вести, опираясь на Писание. Такие проявления, как отрицание Троицы, божественности Христа, искупления Им наших грехов и оправдания по вере, например, объединяют отклонившиеся современные группы с докетистскими сепаратистами, которые отвергали Воплощение и Искупление (1 Ин. 4:1–3), что и побудило Иоанна сказать: «Они… не были наши» (1 Ин. 2:19).

2. Должное понимание таинств. Это значит, что крещение и Вечеря Господня рассматриваются и истолковываются как изложение, объяснение, толкование Благой вести с тем, чтобы вызывать, утверждать и укреплять веру Христову. Суеверия, которые удушают веру, обращая таинства в магические ритуалы, нетерпимы. Подобные суеверия радикальным образом вредят подлинности церкви, как и все остальное из того, что препятствует вере во Христа. Крещение, в частности, означает принятие в зримую церковь; Вечеря Господня является подтверждением принадлежности к этой церкви. Надлежащее понимание таинств является элементом церковной дисциплины, посредством чего проверяют исповедание веры и дают оценку поведению в собрании.

В идеале, помимо вышеописанных двух, христианское собрание непременно проявляет и другие ключевые признаки своей подлинности. Лютер включал в число таковых дисциплину (Мф. 16:19), назначение служителей (Деян. 14:23; 20:28), общественное богослужение (Евр. 10:25) и скорби во имя Господа Иисуса (Деян. 14:22; 20:29). Реформатские церкви предусматривают действующую дисциплинарную систему и говорят о дисциплине как о третьем критерии или признаке зримой церкви (Тит. 1:13; 2:15; 3:10). В наше время, с точки зрения пятидесятников и других, действенное служение каждого члена церкви выступает еще одним критерием подлинности церкви (Еф. 4:7–16).

Однако дополнительные критерии не представляются необходимыми и существенными в той мере, в какой являются два вышеописанных обязательных. Всякое собрание, не удовлетворяющее этим двум критериям, несомненно, ущербно, но было бы неверно утверждать, что это вообще не церковь.

В начало страницы

 

ПРЕСВИТЕРЫ
ПАСТЫРИ ОБЯЗАНЫ ЗАБОТИТЬСЯ О ЦЕРКВИ

…Держащийся истинного слова, согласного с учением, чтобы он был силен и наставлять в здравом учении, и противящихся обличать.

Тит. 1:9

Апостолы не только призывали всех христиан наблюдать друг за другом с любовью, заботой и молитвой (Гал. 6:1–2; 1 Ин. 3:16–18; 5:16; Евр. 12:15–16), но и назначали в каждом собрании блюстителей, называемых «пресвитерами» (Деян. 14:23; Тит. 1:5), которым вменялось блюсти членов общины подобно тому, как пастухи блюдут овец (Деян. 20:28–31; 1 Пет. 5:1–4), уча их на собственном примере (1 Пет. 5:3) уклоняться от всякого зла и шествовать к добру. Из-за исполняемой ими роли пресвитеров (греч. presbuteroi) называют также «пастырями» (греч. poimenes, или «пасторами», Еф. 4:11) и блюстителями (греч. episkopoi, или «епископами», Деян. 20:28, ср. ст. 17; Тит. 1:5, ср. ст. 7; 1 Пет. 5:1–2), а также используют другие названия, отражающие их руководящую роль (Рим. 12:8; 1 Фес. 5:12; Евр. 13:7, 17, 24). Собрание, со своей стороны, должно признавать авторитет поставленных ему Богом руководителей и следовать их указаниям (Евр. 13:17).

Этот порядок отмечается уже в Ветхом Завете, где Бог назван Пастырем Израиля (Пс. 79:2), а цари, пророки, священники и старейшины (начальство на местах) призваны быть Его представителями в роли «подпасков» (Чис. 11:24–30; Втор. 27:1; Ездр. 5:5; 6:14; 10:8; Пс. 76:21; Иер. 23:1–4; Иез. 34; Зах. 11:16–17). В Новом Завете Иисус, Пастырь добрый (Ин. 10:11–30), назван также Пастыреначальником (1 Пет. 5:4), а пресвитеры — Его подчиненными. Апостол Петр называет себя «сопастырем» и свидетелем страданий Христовых (1 Пет. 5:1), давая понять, быть может, что духовное пастырство было особой задачей, которую Иисус поставил перед ним, призывая его на служение (Ин. 21:15–17).

Некоторые, не все, пресвитеры преподавали учение (1 Тим. 5:17; Тит. 1:9; Евр. 13:7), а в Еф. 4:11–16 говорится, что Христос дал церкви «пастырей-учителей» (одна категория с ролью двойного назначения), чтобы готовить всякого члена церкви через поиск и развитие его духовных дарований к служению (ст. 12–16). Среди руководства собрания апостолы предусматривали, по всей видимости, учителей, которые не были пресвитерами (2 Тим. 2:2), пресвитеров, которые не преподавали учения, а также пресвитеров, которые руководили и преподавали.

Пастырство, возложенное на пресвитеров, требовало духовной зрелости, твердого христианского характера и упорядоченной, хорошо налаженной личной жизни (1 Тим. 3:1–7; Тит. 1:5–9). Искренность и верность в пресвитерском служении будут вознаграждены (Евр. 13:17; 1 Пет. 5:4; ср. 1 Тим. 4:7–8).

Пастырские обязанности апостолов, как и апостольских представителей, например Тимофея и Тита, были шире, чем у пресвитеров собрания (2 Кор. 11:28; Тит. 1:5), а у дьяконов (греч. diakonoi, или «слуг», по всей видимости, помощников пресвитеров, 1 Тим. 3:8–13; Флп. 1:1) — уже, касаясь преимущественно дел благотворительности (Деян. 6:2–6; Рим. 16:1–2).

Каждая церковь нуждается в служителях, ответственных за пастырство, и в мудром способе их избрания и назначения.

В начало страницы

 

СВЯЩЕННОДЕЙСТВИЯ
ХРИСТОС УСТАНОВИЛ ДВА ЗНАМЕНИЯ ЗАВЕТА С БОГОМ

И знак обрезания он получил, как печать праведности через веру, которую имел в необрезании, так что он стал отцом всех верующих в необрезании, чтобы и им вменилась праведность…

Рим. 4:11

Христос установил два священнодействия, обязательных для Его последователей: крещение, однократный обряд посвящения (Мф. 28:19; Гал. 3:27), и Вечерю Господню, регулярно совершаемый обряд воспоминания (1 Кор. 11:23–26). Эти священнодействия называются «таинствами» в Западной традиции, «тайнами» в Восточной церкви и «заповедями» у некоторых протестантов, которые считают оба первых термина испорченными бесполезными ассоциациями. В Писании не приводится одного, обобщающего понятия для этих священнодействий и соответствующих им ветхозаветных обрядов, а именно обрезания всех представителей мужского пола в качестве обряда посвящения (Быт. 17:9–14, 23–27) и ежегодного празднования Пасхи в качестве обряда воспоминания (Исх. 12:1–27). Вместе с тем библейское учение служит основанием для обобщения этих священнодействий в качестве знамений или печатей, удостоверяющих подлинность завета с Богом.

Таинство (англ. sacrament) происходит от латинского слова sacramentum, означающего в широком смысле священный обряд вообще, а в узком смысле — воинскую священную присягу верности. Изучение самих обрядов привело к возникновению понятия таинств как ритуальных действий, установленных Христом, или знамений, которые воспринимаются органами чувств и сообщают нам благодать Божью во Христе и благословения Его завета. Они сообщают эти благословения верующим, запечатлевая и утверждая обладание ими; верующие, благоговейно принимающие эти благословения, выражают тем самым свою веру и преданность Богу. Цель этих священнодействий — «провести видимое различие между теми, кто принадлежит церкви, и остальным миром и торжественно посвятить их на служение Богу во Христе, согласно Его Слову» (Вестминстерское исповедание, XXVII. 1).

В средние века к священнодействиям ошибочно причислили пять других обрядов (конфирмацию, покаяние, бракосочетание, рукоположение и миропомазание). Между прочим, эти обряды, не являющиеся знамениями завета с Богом, «не обладают такой же природой таинств, как крещение и Вечеря Господня, потому что в них не имеется никакого видимого знака Божьего присутствия и их совершение не заповедано Богом» («Тридцать девять статей», XXV).

Священнодействия справедливо рассматриваются как способ сообщения благодати, поскольку Бог делает их средствами веры, используя для того, чтобы укреплять уверенность в Своих обетованиях и побуждать совершать дела веры для обретения предвозвещенных благих даров. Сила священнодействий в этом отношении зависит не от веры или добродетелей служителя, но от верности Бога, Который, подавая эти знамения, ныне доволен этим. Зная об этом, Христос и апостолы говорят о знамении не просто как о предмете, обозначенном этим знамением, но и добавляют, что принятие первого равносильно принятию последнего (напр., Мф. 26:26–28; 1 Кор. 10:15–21; 1 Пет. 3:21–22). Как проповедь Слова делает Евангелие слышимым, так священнодействия делают его видимым, и Бог пробуждает веру посредством того и другого.

Священнодействия укрепляют веру путем согласования христианского вероисповедания со свидетельством наших чувств. Это обстоятельство хорошо иллюстрируется ответом на вопрос 75 Гейдельбергского катехизиса. Ключевым словом здесь выступает слово несомненно.

Христос повелел мне… есть от этого преломленного хлеба и пить из этой чаши в память о Нем, и этим дал мне уверенность в том, что, во-первых, Его тело было… преломлено на кресте ради меня и Его кровь была пролита за меня, и это так же несомненно, как то, что я вижу собственными глазами… преломленный для меня хлеб и предлагаемую мне чашу; а во-вторых, что Своим распятым телом и Своей пролитой кровью Он кормит и питает мою душу для вечной жизни, и это так же несомненно, как то, что я чувствую вкус хлеба и вина… данных мне как несомненные знаки тела и крови Христа.

Священнодействия названы средствами благодати потому, что действуют по принципу, согласно которому видящий в соответствии с фактами верует.

В начало страницы

 

КРЕЩЕНИЕ
ЭТОТ ОБРЯД УКАЗЫВАЕТ НА СОЮЗ СО ХРИСТОМ

Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак, мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни.

Рим. 6:3–4

Христианское крещение в форме ритуального омовения (как и дохристианское крещение) является знамением от Бога, указывающим на внутреннее очищение и отпущение грехов (Деян. 22:16; 1 Кор. 6:11; Еф. 5:25–27), произведенное Духом возрождение и новую жизнь (Тит. 3:5), а также на постоянное присутствие Святого Духа как Божьей печати, служащей удостоверением и гарантией того, что некто во Христе будет спасен вовеки (1 Кор. 12:13; Еф. 1:13–14). Крещение, знаменуя собой все вышеозначенное, указывает главным образом на союз со Христом в Его смерти, погребении и воскресении (Рим. 6:3–7; Кол. 2:11–12); и этот союз со Христом является источником и первопричиной нашего спасения (1 Ин. 5:11–12). Крещение по вере удостоверяет принявших его в том, что они обрели Божий дар новой жизни во Христе даром. В то же время это налагает на них обязательство впредь вести новую жизнь, то есть идти путем преданных учеников Иисуса. Крещение есть переломный момент в жизни человека, знаменующий возрождение его к жизни во Христе.

Христос заповедал Своим ученикам крестить людей во имя Отца, Сына и Святого Духа (Мф. 28:19). Это значит, что отношения завета с Богом, в котором заповедано священнодействие крещения, есть принятие нас всеми Лицами Троицы, Их общение с нами и наша преданность Им. Когда Павел говорит, что израильтяне все «крестились в Моисея» (1 Кор. 10:2), он имеет в виду то, что они были подчинены Моисею и поставлены под его руководство. Отсюда следует, что крещение во имя Триединого Божества означает посвящение себя Богу и подчинение Ему.

Внешнее, зримое знамение не может механически или магически передавать обозначаемые им духовные благословения, и вера крещаемых не всегда является подлинной. Петр вынужден был сказать недавно принявшему крещение Симону волхву, что сердце его и после крещения остается неправым перед Богом (Деян. 8:13–24).

Как однократное знамение, крещение должно совершаться только один раз. Крещение является действительным и имеет законную силу, когда проводится во имя Отца, Сына и Духа с использованием воды, даже тогда, когда крестится взрослый, чье исповедание веры впоследствии оказывается неискренним. Крестить повторно Симона волхва, некогда крестившегося и впоследствии обратившегося в истинную веру, было бы ошибкой.

В Новом Завете нет указаний, как именно следует совершать крещение. Повеление крестить может исполняться путем погружения, окунания или окропления; все три способа соответствуют значению греческого глагола baptizo и символическому требованию к крещаемому пройти под очищающей водой и выйти из нее.

Крещение детей из семейства верующих, на основании уверенности в том, что это соответствует богооткровенной воле, было частью исторической практики большинства церквей. Однако всемирным баптистским сообществом, в том числе и выдающимися протестантскими мыслителями, это положение оспаривается.

Дело в том, что баптисты настойчиво утверждают, что членом поместной церкви может стать только человек, который перед всем собранием исповедует личную веру; эта точка зрения часто обосновывается ссылкой на то, что Христос установил крещение прежде всего для публичного исповедания веры и что указание на подобное исповедание входит в определение понятия «крещение», так что детокрещение не может считаться крещением по определению. (Людей, которые крестились в детстве, а впоследствии пришли к вере, в баптистских церквах обычно крестят вторично, поскольку с баптистской точки зрения они не были крещены.) Реформатское богословие опровергает представление о том, что крещением является только крещение верующих, и не разделяет баптистского неприятия того, что детям отводится определенное место в Теле Христовом благодаря их родителям, причем от самого рождения. Эти отличия, относящиеся к зримой церкви, формируют фон для всех дискуссий о детокрещении как таковом.

Основанием для крещения детей из семей верующих (иллюстрации, предписания или запрета этой практики в Новом Завете нет) является утверждение о том, что переход древней формы завета Божьего в новую, произошедший с явлением Христа, не повлиял на принцип семейного единства в святом сообществе (то есть в церкви, как это теперь называют). Младенцев, таким образом, следует крестить, подобно тому, как еврейских младенцев мужского пола прежде подвергали обрезанию, не для того, чтобы ввести их в завет с Богом, но для того, чтобы подтвердить их положение по завету, которое суверенным установлением Божьим они уже получили благодаря своему происхождению.

В 1 Кор. 7:14 Павел отвечает на вопрос, благоволит ли Бог к браку, в котором только одна из сторон становится христианской, ссылаясь на тот определенный факт, что дети в подобном браке по родству и по завету «святы», то есть посвящены Богу и приняты Им в сообщество вместе с одним из своих родителей христианского вероисповедания. Итак, принцип духовного единства родитель — дитя непоколебим, на что указывает и апостол Петр в проповеди в день Пятидесятницы (Деян. 2:39). Однако если дети участвуют в завете с Богом наряду с родителями, и это считается уместным, то должны считаться уместными и другие вещи, равноценные этому, а именно получение знамения завета и места в святом сообществе; так что церкви неприлично отвергать все это. Подобный порядок вещей подтверждается тем фактом, что, когда знамением завета и включения в святое семейство был обряд обрезания, Бог недвусмысленно повелевал совершать этот обряд (Быт. 17:9–14).

Возражая против этого, баптисты говорят, что обрезание а) было в основном знаком еврейского происхождения, так что сомнительно проводить параллель между обрезанием и христианским крещением; б) по Новому Завету требование личного вероисповедания прежде крещения является абсолютным; и в) привносить действия, которые Писание явно не признает и не оформляет в виде заповеди, в церковную жизнь не следует.

Несомненно, все взрослые члены церкви должны исповедовать свою веру перед всей церковью, и собрания, которые крестят младенцев, предусматривают это в форме конфирмации или ее эквивалента. Христианское попечение о баптистских детях должно быть таким же: посвященных Богу с раннего возраста детей (это посвящение может осуществляться путем крещения или посредством обряда инициации, который некоторые называют «сухим крещением») следует учить жить для Господа и в конце концов приводить к публичному исповеданию веры во время обряда конфирмации или крещения (которое некоторые называют «водной конфирмацией»). После этого они обретают статус полноправных членов святого собрания, если, конечно, на них не наложено дисциплинарное взыскание за оплошности. Нескончаемый спор идет не о попечении, а о Божьем определении церкви.

В начало страницы

 

ВЕЧЕРЯ ГОСПОДНЯ
ЭТОТ ОБРЯД УКАЗЫВАЕТ НА ОБЩЕНИЕ СО ХРИСТОМ

Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб и, возблагодарив, преломил и сказал: «приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание». Также и чашу после вечери, и сказал: «сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание». Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет.

1 Кор. 11:23–26

Вечеря Господня — это акт поклонения Богу, принимающий форму ритуальной трапезы, в ходе которой слуги Христовы преломляют хлеб и принимают вино в память о своем распятом Господе, а также в ознаменование нового завета с Богом посредством Христовой смерти.

Наш Господь Иисус в ночь, в которую был предан, установил таинство Своего тела и крови, называемое Вечерей Господней, чтобы оно соблюдалось Его Церковью до конца мира для напоминания о том, что Он в Своей смерти Сам принес Себя в жертву. Вечеря Господня является печатью, подтверждающей все благословения, принадлежащие истинным верующим, а также их духовной пищей и условием их возрастания в Нем, исполнением их обязанностей перед Ним и залогом их общения с Ним и друг с другом как членов Его мистического тела. (Вестминстерское исповедание, XXIX. 1)

Отрывки из Писания, на которых основано вышеприведенное утверждение, — это четыре повествования об учреждении Вечери (Мф. 26:26–29; Мк. 14:22–25; Лк. 22:17–20; 1 Кор. 11:23–25), а также 1 Кор. 10:16–21; 11:17–34. Иисус проповедовал (Ин. 6:35–58) о Себе как хлебе жизни и о необходимости питаться Им, вкушая Его плоть и пия Его кровь, задолго до того, как была установлена Вечеря, поэтому лучше понимать эту проповедь как относящуюся к тому, что Вечеря символизирует (то есть общение со Христом по вере).

В эпоху Реформации вопросы о природе Христова присутствия в хлебе и вине и об отношении этого священнодействия к самому факту Его искупительной смерти вызывали яростные споры. В качестве ответа на первый вопрос Католическая церковь предложила (и до сих пор предлагает) учение пресуществления, принятое на IV Латеранском соборе в 1215 г. Пресуществление (транссубстанция) означает, что внутренняя сущность хлеба и вина чудесным образом полностью заменяется сущностью Христова тела и крови, в результате чего от материальных хлеба и вина остается лишь внешняя форма. Лютер модифицировал это учение, выдвинув идею сосуществования, что позднее было названо «консубстанцией» (этот термин Лютеру не нравился). Это означало, что в священнодействии Вечери Господней Христово тело и кровь сосуществуют с материальным хлебом и вином, которые от этого становятся больше, чем просто хлеб и вино, однако и не меньше. Все церкви восточного обряда и некоторые англиканские утверждают практически то же самое. Цвингли отверг представление о том, что прославленный Христос, пребывающий ныне на небесах, может присутствовать в каких-либо вещах так, что Его присутствие можно передать словами плоть, физически или в пределах. Кальвин придерживался того мнения, что хлеб и вино не изменяются (он соглашался с Цвингли в том, что слово есть в выражении «сие есть Тело Мое… сие есть Кровь Моя» означает «представляет», а не «составляет»), и Христос через Духа дарует поклоняющимся Ему истинное наслаждение от Своего присутствия, привлекая их к общению с Собой на небесах (Евр. 12:22–24) славным и весьма реальным, хотя и непостижимым образом.

Отвечая на второй вопрос, все деятели эпохи Реформации настойчиво проводили ту мысль, что за столом Вечери Господней мы благодарим Христа за совершенный Им и принятый подвиг искупления, а не повторяем, не обновляем, не предлагаем вновь, не представляем и не совершаем вновь дело искупления, как утверждает католический догмат евхаристической службы.

Предписанный ритуал Вечери должен рассматриваться его участниками с трех сторон. Во-первых, как связь с прошлым через смерть Христа, о которой мы помним. Во-вторых, как связь с настоящим через собрание, на котором мы сообща вкушаем Его по вере, имея в виду свое обращение с собратьями (1 Кор. 11:20–22). В-третьих, как связь с будущим через ожидание Второго пришествия Христа и ободрение, обретаемое в этом ожидании. Согласно предписанию (1 Кор. 11:28), мы воспринимаем все это в качестве предварительного самоанализа с целью испытать расположение собственного духа, и мудрость этого предписания несомненна.

В начало страницы

 

ДИСЦИПЛИНА
ЦЕРКОВЬ ОБЯЗАНА ПРИДЕРЖИВАТЬСЯ ХРИСТИАНСКИХ СТАНДАРТОВ

Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово; если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе как язычник и мытарь.

Мф. 18:15–17

Объем христианского понятия «дисциплина» аналогичен объему латинского слова disciplina, которое обозначает все мероприятия наставничества, связанные с воспитанием, обучением и подготовкой учеников. Когда реформатское богословие обращает внимание на важную роль церковной дисциплины, то настойчивые утверждения о том, что без нее невозможно духовное здоровье и что она выступает жизненно важным критерием подлинности церкви, имеется в виду нечто большее, чем наказания, назначенные за грехи безнравственных людей и еретиков. Только там, где верующих с заботой и ответственностью приучают к дисциплине поклонения Богу, христианского образования и личного посвящения, общения с ближними и служения (Мф. 28:20; Ин. 21:15–17; 2 Тим. 2:14–26; Тит. 2; Евр. 13:17), уместно и целесообразно прибегать к дисциплинарным методам. Новый Завет ясно указывает, однако, что в только в этих рамках беспристрастные обличения имеют важное значение в духовном становлении церквей и отдельных лиц (1 Кор. 5:1–13; 2 Кор. 2:5–11; 2 Фес. 3:6, 14–15; Тит. 1:10–14; 3:9–11).

Иисус установил церковную дисциплину, уполномочив Своих апостолов связывать и разрешать (то есть запрещать или допускать, Мф. 18:18) и прощать или оставлять грехи (Ин. 20:23). «Ключи Царства небесного», вначале данные Петру и определенные как власть связывать и разрешать (Мф. 16:19), ныне истолковываются обыкновенно как власть формулировать догматы и назначать наказания, как власть, данная Христом церкви в общем и уполномоченным пасторам в частности.

Вестминстерское исповедание заявляет:

Церковные порицания необходимы для исправления и приобретения согрешивших братьев, для удержания других от подобных же согрешений, для очищения от закваски, которая может заразить все тесто, для отстаивания чести Христа и святого исповедания Евангелия, а также для предотвращения гнева Божьего, который справедливо пал бы на церковь, если бы состоящие в ней отъявленные и упрямые грешники нарушали завет и оскверняли подтверждающие его печати [таинства]. (XXX. 3)

Среди церковных взысканий известны следующие (в порядке возрастания их тяжести): замечание, недопущение до Вечери Господней и исключение из общины (отлучение), которое описывается как предание согрешившего человека сатане, князю мира сего (Мф. 18:15–17; 1 Кор. 5:1–5, 11; 1 Тим. 1:20; Тит. 3:10–11). Грехи, совершенные принародно (то есть открытые всему собранию), должны и исправляться принародно, то есть в присутствии всего собрания (1 Тим. 5:20; ср. Гал. 2:11–14). Иисус учит, как поступать с теми, кто нанес кому-либо личную обиду: таковых следует наказывать частным образом, в надежде на то, что не потребуется подвергать их публичному наказанию в присутствии всей церкви (Мф. 18:15–17).

Цель церковного взыскания во всех его формах состоит не в наказании ради наказания, а в побуждении к покаянию и в возвращении заблудшей овцы. В конечном счете существует только один грех, за который член церкви должен быть отлучен, и этот грех называется нераскаянность. Когда раскаяние очевидно, церковь объявляет грех отпущенным и снова принимает согрешившего в братское сообщество.

В начало страницы

 

МИССИЯ
ХРИСТОС ПОСЫЛАЕТ ЦЕРКОВЬ В МИР

Иисус же сказал им вторично: мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас.

Ин. 20:21

Слово миссия происходит от латинского missio, означающего «посылать». Слова, сказанные Иисусом первым ученикам как Его представителям, «Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас» (Ин. 20:21; ср. 17:18), по-прежнему в силе. Вселенская Церковь и, следовательно, всякая поместная община и всякий христианин посланы в мир для исполнения конкретного, определенного задания. Иисус, Господь Церкви, отдал приказ действовать. По отдельности и сообща все люди Божьи, живущие ныне в мире, должны заниматься Божьим делом.

Назначенная работа состоит из двух частей. Во-первых и главным образом, это задание свидетельствовать о Христе людям по всему лику земли, воспитывать учеников и организовывать церкви (Мф. 24:14; 28:19–20; Мк. 13:10; Лк. 24:47–48). Всему роду человеческому повсюду следует проповедовать Иисуса Христа как воплотившегося Бога, Господа и Спасителя; и провозглашать властный Божий призыв обрести жизнь, обратившись ко Христу через покаяние и веру (Мф. 22:1–10; Лк. 14:16–24). Образцом исполнения этой важнейшей части задания является служение Павла, благовестника и основателя церквей (в той мере, в какой допускали силы и обстоятельства) во всем мире (Рим. 1:14; 15:17–29; 1 Кор. 9:19–23; Кол. 1:28–29).

Во-вторых, все христиане и, следовательно, все церковные общины на земле призваны благотворить и проявлять милосердие, настоящую любовь к ближним, отзывающуюся на все человеческие нужды по мере их появления (Лк. 10:25–27; Рим. 12:20–21). Именно сердечное сострадание, порожденное любовью к ближним, побуждало Иисуса исцелять больных, питать голодных и учить несведущих (Мф. 9:36; 15:32; 20:34; Мк.1:41; Лк. 7:13), и те, кто стал во Христе новым созданием, должны иметь такое же сострадание. Посредством этого они исполняют вторую часть Великого поручения и придают достоверность своим словам о Спасителе, Который делает грешников людьми, любящими Бога и ближних. Если исполнители данного поручения не выказывают этой силы посредством своего образа жизни, наступает кризис доверия. Если же их жизнь соответствует их словам, доверие к ним возрастает. На это и указывал Иисус, когда говорил о свете добрых дел Своих свидетелей, который заставляет остальных людей прославлять Отца Небесного (Мф. 5:16; ср. 1 Пет. 2:11–12). Добрые дела должны «светиться», чтобы подкреплять добрые слова.

Хотя Иисус предвидел проповедь Евангелия среди язычников (Мф. 24:14; Ин. 10:16; 12:32), Он рассматривал Свое земное служение как служение «погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 15:24). Павел, апостол язычников, во время своих миссионерских путешествий всегда начинал благовестие с евреев (Деян. 13:5, 14, 42–48; 14:1; 16:13; 17:1–4, 10; 18:4–7, 19; 19:8–10; 28:17–28; Рим. 1:16; 2:9–10). Сам Бог даровал евреям право первыми услышать Благую весть (Деян. 3:26; 13:26, 46), вот почему евангельскую проповедь, обращенную к евреям, следует считать приоритетной задачей церквей, желающих исполнить свою миссию. Христиане из числа евреев освобождаются от соблюдения обрядового закона, но никто не запрещает им сохранять еврейские обычаи, выражающие их этническую культуру. Давнишнее ожидание того, что христиане-евреи откажутся от своей национальной самобытности в угоду репутации евреев, «исполняющих все требования», оказалось общественным предрассудком, не имеющим под собой никакого библейского основания.

В начало страницы

 

ДУХОВНЫЕ ДАРЫ
СВЯТОЙ ДУХ ДАЕТ ЦЕРКВИ ВСЕ НЕОБХОДИМОЕ

Каждому же из нас дана благодать по мере дара Христова. ... И Он поставил одних Апостолами, других — пророками, иных — Евангелистами, иных — пастырями и учителями, к совершению святых, на дело служения, для созидания Тела Христова…

Еф. 4:7, 11–12

Новый Завет описывает поместные церкви, в которых некоторые христиане отправляют формальные и официальные служебные функции (пресвитеры-блюстители и диаконы, Флп. 1:1), между тем как все остальные члены церкви занимаются неформальным служением. Идеал Нового Завета заключается в служении всех членов Тела Христова. Понятно, что служители, надзирающие за стадом, должны не ограничивать неформальные служения, а способствовать им (Еф. 4:11–13), а все занятые неформальным служением должны не проявлять неповиновение, подрывая власть надзирающих, а позволять им направлять их служение к порядку и назиданию (то есть укрепляя и созидая, 1 Кор. 14:3–5, 12, 26, 40; Евр. 13:17). Тело Христово возрастает в вере и любви «при действии в свою меру каждого члена» (Еф. 4:16), когда каждый служит по данной ему Богом благодати (Еф. 4:7, 12).

Слово дарование (буквально «дарение») употребляется в связи с духовным служением только в Еф. 4:7–8. Павел объясняет фразу дал дары человекам в том смысле, что вознесшийся Христос дает Своей Церкви людей, призванных и наделенных способностями нести апостольское, пророческое, благовестническое, пастырское и учительское служение. Кроме того, действуя через этих служителей, Христос возлагает то или иное служение на всякого христианина. В других посланиях (Рим. 12:4–8; 1 Кор. 12–14) Павел, говоря о силах, даруемых Богом для служения, употребляет слово charismata (духовные дарования как особые проявления charis, или благодати, Божьей действенной и созидательной любви, 1 Кор. 12:4), а также pneumatika (духовные дарования как специфические проявления Святого Духа, Божьего pneuma, 1 Кор. 12:1).

В массе неясностей и спорных вопросов, связанных с новозаветным понятием charismata, обращают на себя внимание три совершенно очевидных обстоятельства. Во-первых, духовное дарование есть способность так или иначе выражать, прославлять, являть Христа в своей жизни и тем самым возвещать о Нем. Мы знаем, что эти дарования, используемые должным образом, способствуют созиданию христиан и церкви. Вместе с тем только познание Бога во Христе созидательно, так что всякая charisma должна быть способностью, дарованной Христом для того, чтобы являть и проповедовать Христа в созидательном труде.

Во-вторых, дарования бывают двух типов. Есть дарования слова и любви (практической помощи, содействия). При перечислении дарований этих двух типов в Рим. 12:6–8 Павел чередует их: первым, третьим и четвертым (пророчество, учение и увещевание) названы дарования слова; вторым, пятым, шестым и седьмым (служение, раздаяние, начальство и благотворение) идут дары вспомоществования. Такое чередование подразумевает недопустимость мысли о том, что одно из дарований может превосходить другое. Как бы ни отличались все эти формы человеческой деятельности, они имеют равное достоинство, так что вопрос заключается в другом: должным ли образом использует свои дарования верующий (1 Пет. 4:10–11).

В-третьих, бесталанных христиан не бывает (1 Кор. 12:7; Еф. 4:7), вот почему каждый из них ответит перед Богом за поиск, развитие и полное использование всех богоданных способностей к служению.

В начало страницы

 

БРАК
СУПРУЖЕСТВО ОЗНАЧАЕТ РОДСТВО ПО НЕИЗМЕННОМУ ЗАВЕТУ

Если ты ненавидишь ее, отпусти, говорит Господь Бог Израилев…

Мал. 2:16

Брак — это родство исключительного свойства, в котором мужчина и женщина доверяются друг другу, заключив завет на всю жизнь, и на основании этого священного обета становятся «одной плотью» в физическом отношении (Быт. 2:24; Мал. 2:14; Мф. 19:4–6).

«Брак был установлен для того, чтобы муж и жена могли оказывать друг другу взаимную помощь, для увеличения численности рода человеческого за счет производства законного потомства и для роста церкви, благодаря прибавлению святого семени. А также для предотвращения всякой нечистоты [половой распущенности и безнравственности]» (Вестминстерское исповедание, XXIV. 2; Быт. 2:18; 1:28; 1 Кор. 7:2–9). В идеале (как его определил Бог) брак нужен для того, чтобы мужчина и женщина могли взаимно дополнять друг друга (Быт. 2:23), помогая Богу в Его созидательном труде по воспроизводству человеческого рода. Брак установлен для всех людей, хотя Божья воля состоит в том, чтобы Его люди вступали в брак лишь с единоверцами (1 Кор. 7:39; ср. 2 Кор. 6:14; Ездр. 9–10; Неем. 13:23–27). Подлинной близости во всей полноте достичь невозможно, если супруги не соединены друг с другом своей верой.

Используя в качестве иллюстрации отношение Христа к Церкви, Павел обращает внимание на особую ответственность мужа в роли руководителя и покровителя своей жены и призвание жены принимать своего мужа в этой роли (Еф. 5:21–33). Подобное различие семейных ролей не означает, однако, того, что жена ниже мужа: оба носителя образа Божьего, и муж и жена, имеют равное достоинство и равную ценность, так что им надлежит исполнять семейные роли на основании взаимного уважения, порождаемого осознанием данного обстоятельства.

Бог ненавидит развод (Мал. 2:16), тем не менее Он предусмотрел и эту возможность с целью защитить разведенную жену (Втор. 24:1–4); это, по словам Иисуса (Мф. 19:8), было сделано «по жестокосердию вашему». Из Его учения, изложенного в Мф. 5:31–32 и 19:8–9, можно понять, что супружеская неверность (грех прелюбодеяния) губит брачный союз и дает право на развод (хотя примирение было бы лучшим исходом в этой ситуации); между тем разводящийся с женой по менее веской причине становится виновным в прелюбодеянии, когда женится вновь и заставляет этим прелюбодействовать свою прежнюю жену, ибо тогда и она вынуждена вступить в повторный брак. Иисус устанавливает простое правило, согласно которому все случаи развода и повторного брака являются нарушением установленного Богом порядка полового общения. Христос ответил на вопрос о том, когда позволителен развод, сказав, что он непозволителен никогда (Мф. 19:3–6), но сердце человеческое ожесточено, так что развод, хотя и остается злом, иногда допустим как зло меньшее.

Павел утверждает, что верующий или верующая, которых оставляет неверующий партнер, больше «не связаны» (1 Кор. 7:15). Это надо понимать так, что верующие в данной ситуации могут считать свой брачный союз уже не имеющим силы. Следует ли отсюда, что в этом случае позволителен повторный брак? Этот вопрос остается предметом споров, по которому единого мнения в реформатском богословии не было и нет уже в течение долгого времени.

Однако Вестминстерское исповедание (XXIV. 5–6) с осмотрительной мудростью, отражающей размышления христиан реформатского толка над приведенными выше отрывками Писания, несколько веков тому назад заявило о следующем согласии по данному вопросу:

В случае совершения прелюбодеяния после бракосочетания невиновной стороне позволительно хлопотать о разводе и после развода жениться вновь, как будто виновная сторона умерла.

Несмотря на то, что развращение человека столь велико, что приходится изучать доводы, оправдывающие непозволительное разлучение тех, кого Сам Бог соединил в браке, ничто, кроме прелюбодеяния или преднамеренной измены, которую не в силах исправить церковь или гражданские власти, не может быть достаточной причиной расторжения брачных связей, каковое совершается посредством установленной в обществе процедуры; разводящиеся не могут действовать по собственной воле и собственному усмотрению.

В начало страницы

 

СЕМЬЯ
ХРИСТИАНСКАЯ СЕМЬЯ КАК ЯЧЕЙКА СВЯТОГО СООБЩЕСТВА

…Повинуясь друг другу в страхе Божием.

Еф. 5:21

Семья (то есть домашний очаг, дом, состоящий из родителей и детей, с родственниками, друзьями и слугами или без них) является древнейшим и важнейшим институтом человеческого общества. Библия подчеркивает духовное значение семьи как ячейки общества и среды, в которой происходит процесс воспитания зрелой личности.

Семье присуща властная вертикаль, в соответствии с которой муж руководит женой, а родители детьми. Всякое руководство является формой служения, но никак не тирании, вот почему все функции семейного руководства должны исполняться в любви (Еф. 5:22–6:4; Кол. 3:18–21; 1 Пет. 3:1–7). Четвертая заповедь Декалога требует, чтобы глава семейства следил за соблюдением субботы всеми домочадцами; пятая — чтобы дети почитали родителей и повиновались им (Исх. 20:8–12; Еф. 6:1–3). Сам Иисус — пример должного исполнения этих заповедей (Лк. 2:51). Далее, Он был непримирим по отношению к людям, которые имели вид благочестия, а на деле уклонялись от своего долга перед родителями (Мк. 7:6–13); и накануне Своей смерти Иисус не забыл позаботиться о будущем Своей матери (Ин. 19:25–27).

Семья должна быть сообществом, которое наставляет и учит о Боге и благочестии. Дети нуждаются в наставлении (Быт. 18:18–19; Втор. 4:9; 6:6–8; 11:18–21; Прит. 22:6; Еф. 6:4) и в побуждении к серьезной учебе как основанию жизни (Прит. 1:8; 6:20). Чтобы уводить детей от ребяческого безрассудства и приводить к мудрости самообладания, необходимо управляющее и исправляющее обучение, то есть дисциплина (Прит. 13:24; 19:18; 22:15; 23:13–14; 29:15, 17). Бог целенаправленно, с любовью дисциплинирует Божье семейство (Прит. 3:11–12; Евр. 12:5–11), так же следует поступать и главе человеческой семьи.

Семья должна быть ячейкой святого сообщества. Ветхозаветная Пасха отмечалась в семье (Исх. 12:3). Слова Иисуса Навина «…а я и дом мой будем служить Господу» (Иис. Н. 24:15) — пример всем верующим. В новозаветный период дом становится ячейкой святого сообщества, объединенного верой Христовой (Деян. 11:14; 16:15, 31–33; 1 Кор. 1:16). Пригодность кандидатов на руководящие посты в церкви должна оцениваться на основании того, как хорошо они управляют своим домом (1 Тим. 3:4–5, 12; Тит.1:6).

Созидание крепкого семейного уклада всегда должно выступать в качестве приоритетной задачи в нашем служении Богу.

В начало страницы

 

МИР
ХРИСТИАНЕ ДОЛЖНЫ СЛУЖИТЬ И ПРЕОБРАЗОВЫВАТЬ ОБЩЕСТВО

Итак, если вы со Христом умерли для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: «не прикасайся», «не вкушай», «не дотрагивайся», — что все истлевает от употребления, — по заповедям и учению человеческому?

Кол. 2:20–22

Слово мир в Новом Завете означает то же, что и в Ветхом, то есть эту землю, природу, сотворенную Богом. Но чаще всего слово «мир» означает род человеческий, пребывающий в состоянии греховности и нравственной порочности; мир, радикально противостоящий Богу и преданный злу. Временами оба эти значения, по всей видимости, сочетаются так, что слово «мир» надо понимать в совокупности обоих смыслов как упорствующих в своей неправоте людей, навлекающих на себя позор и гнев Божий злоупотреблением всем созданным.

Христиане посланы в этот мир своим Господом (Ин. 17:18) для свидетельства о Божьем Христе и Его Царстве (Мф. 24:14; ср. Рим. 10:18; Кол. 1:6, 23) и для служения его, мира, нуждам. Но этот свой труд они должны совершать, не становясь жертвами его материалистического духа (Мф. 6:19–24, 32), его безразличия к Богу и грядущей жизни (Лк. 12:13–21) и его самонадеянного поиска лишь удовольствий, выгоды и достатка (1 Ин. 2:15–17). В настоящее время мир есть царство сатаны (Ин. 14:30; 2 Кор. 4:4; 1 Ин. 5:19; ср. Лк. 4:5–7), и внешний вид и внутреннее содержание человеческого общества отражают больше сатанинскую гордыню, чем Христово смирение.

Христиане, подобно Христу, должны сочувствовать тревогам и заботам людей, чтобы действенно служить им и сообщаться с ними. Однако делать это они должны на основании своей оторванности от этого мира, в котором в настоящий момент они находятся, возвращаясь домой, к Богу, и в котором их единственной целью должно стать угождение Богу (Кол. 1:9–12; 1 Пет. 2:11). Писание не санкционирует ни удаление в монастырь (Ин. 17:15), ни тем более обмирщение (то есть любую форму житейской поглощенности собой, которая характеризует людей в этом мире: Тит. 2:12). Иисус поощрял Своих учеников брать пример с мирских людей, изобретательно использующих деньги для осуществления своих целей, с той лишь разницей, что цель перед ними должна быть надлежащей — не суетная, земная обеспеченность, а небесная слава (Лк. 16:9).

Следовательно, важнейшее требование Бога к христианам, живущим в этом мире, такое: они обязаны отличаться от окружающих верностью Божьим нравственным абсолютам, деятельной любовью, уклоняться от постыдной распущенности и хранить достоинство носителей образа Божьего путем отказа от безответственного потакания своим желаниям (Рим. 12:2; Еф. 4:17–24; Кол. 3:5–11). Мы должны полностью порвать с ценностными установками мира и мирским образом жизни, чтобы преображаться в образ Христов в позитивном смысле (Еф. 4:25–5:17).

Перед христианами стоит тройственная задача. Во-первых, они должны, исполняя главное поручение Церкви, благовествовать о Христе (Мф. 28:19–20; Лк. 24:46–48); следовательно, каждый христианин обязан прилагать все усилия для обращения неверующих. Важную роль в этом играет преображенная жизнь самого благовествующего (1 Пет. 2:12). Во-вторых, любовь к ближним должна постоянно подвигать христиан ко всякого рода благотворительности. В-третьих, они призваны исполнить «культурное предписание», данное Богом роду человеческому по сотворении мира (Быт. 1:28–30; Пс. 8:6–8). Человек был создан, чтобы управлять Божьим миром, и это управление является элементом человеческого призвания во Христе. Надо отметить, что за этим стоит усердный, прилежный труд для Божьей славы и блага других людей. В этом суть подлинной протестантской «трудовой этики». Смысл в том, что исполнение Божьего «призвания» является исполнением требований религиозной дисциплины.

Зная, что Бог по благости Своего промысла и долготерпению, даже перед лицом человеческого греха, хранит и насыщает Свой заблудший мир (Деян. 14:16–17), христиане должны заниматься всякого рода законной деятельностью на основании христианских ценностных установок и мировоззрения и быть солью (консервантом, придающим продуктам вкус) и светом (освещающим предлежащий путь) в человеческом обществе (Мф. 5:13–16). Если каждый христианин будет выполнять свое предназначение, христианство станет движущей силой социальных преобразований.

В начало страницы

 

ГОСУДАРСТВО
ХРИСТИАНЕ ОБЯЗАНЫ УВАЖАТЬ ЗАКОННУЮ ВЛАСТЬ

Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение.

Рим. 13:1–2

Государственная власть — это орудие, предназначенное Богом для управления людьми. Данное орудие — одно из ряда подобных средств, к числу которых относятся также власть служителей в церкви, родителей в семье и учителей в школе. У каждого из этих орудий своя сфера действия, находящаяся, в свою очередь, под властью Христа, Который управляет творением от имени Отца и определяет границу каждой из этих сфер по отношению к остальным. В падшем мире эти структуры власти являются институтами «общей благодати» Бога (благого промысла), выступающими в качестве надежной защиты от анархии, «закона джунглей» и разложения упорядоченного строя.

Основываясь на Рим. 13:1–7 и 1 Пет. 2:13–17, Вестминстерское исповедание определяет сферу действия гражданских властей следующим образом:

Бог, величайший Господь и Царь всего мира, учредил гражданские власти, чтобы они, подчиняясь Ему, стояли над народом ради Его славы и общественного блага; с этой целью Он дал им власть использовать меч для защиты и поддержки делающих добро и для наказания творящих зло… Гражданские власти не могут принимать на себя служение словами и совершение таинств или власть иметь ключи от Царства Небесного («О гражданской власти». Вестминстерское исповедание. — Примеч. ред.). (XXIII. 1, 3)

Поскольку государственная власть существует ради благополучия всего общества, Бог дал ей «меч», то есть право на законное применение силы для проведения в жизнь справедливых законов (Рим. 13:4). Христиане должны признавать ее как часть установленного Богом порядка (Рим. 13:1–2). Однако гражданские власти не смеют использовать этот меч для преследования последователей или оппонентов той или иной религиозной системы или для содействия всякого рода злу.

Государство может надлежащим образом собирать налоги, необходимые для выполнения им своих функций (Мф. 22:15–21; Рим. 13:6–7). Однако в том случае, когда оно запрещает то, чего требует Бог, или требует того, что Он запрещает, невозможно избежать той или иной формы гражданского неповиновения (Отказ от уплаты неправедных налогов, несения военной службы и т. п. — Примеч. перев.) со всеми вытекающими отсюда последствиями (выказывая таким образом подчинение богоданной власти государства как таковой) (Деян. 4:18–31; 5:17–29).

Христиане должны требовать от правительства добросовестного исполнения предназначенной ему роли. Им надлежит молиться за гражданские власти, повиноваться им и в то же время наблюдать за ними (1 Тим. 2:1–4; 1 Пет. 2:13–14), напоминая им, что Бог поставил их править государством, защищать его граждан и поддерживать общественный порядок, а не нарушать его. В падшем мире, где власти часто бывают продажны, демократические институты, которые делят исполнительную власть со многими и делают всех начальствующих ответственными перед народом, обычно подают больше надежд на то, что удастся избежать тирании и защитить законные права всех граждан.

В начало страницы

 

 

 

Часть четвертая
БОГ, ОТКРЫВШИЙСЯ КАК ВЛАСТИТЕЛЬ СУДЕБ


НЕОТСТУПНОСТЬ
БОГ ХРАНИТ СВОЙ НАРОД

А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил.

Рим. 8:30

Вначале укажем, что, объявляя о вечной безопасности народа Божьего, лучше говорить о сохранении христиан, а не об их неотступности, как это обычно делают. Неотступность означает непоколебимость, несмотря на разочарования и действие враждебных сил. Утверждение о том, что верующие не отступают от веры и послушания, истинно, но причина этого кроется не в них, а во Христе, продолжающем при посредстве Духа неотступно хранить их.

Писание с особой силой подчеркивает это положение. Иоанн говорит, что Иисус Христос, добрый пастырь, обещал Своему Отцу (Ин. 6:37–40) и Своим овцам (Ин. 10:28–29) хранить их, чтобы они никогда не погибли. В первосвященнической молитве, вознесенной Богу перед распятием, Иисус просил, чтобы те, кого дал Ему Отец (Ин. 17:2, 6, 9, 24), были сохранены для славы; и доныне Он продолжает ходатайствовать за Свой народ, так что нельзя допускать и мысли, что Его молитва, продолжающаяся до сих пор (Рим. 8:34; Евр. 7:25), останется безответной.

Павел считает Божий суверенный замысел спасения Своих избранных единой системой, а прославление искупленных ее элементом (Рим. 8:29–30). На этом он и строит великолепную заключительную часть своего Послания к Римлянам (8:31–39), где воспевает настоящую и будущую уверенность спасенных во всесильной Божьей любви. В других посланиях апостол радуется от уверенности в том, что Бог завершит «доброе дело», которое начал в душах адресатов Павла (Флп. 1:6; ср. 1 Кор. 1:8–9; 1 Фес. 5:23–24; 2 Фес. 3:3; 2 Тим. 1:12; 4:18).

Реформатское богословие отражает эту же уверенность. Вот что заявляет Вестминстерское исповедание:

Те, кого Бог принял в Своем возлюбленном Сыне, действенно призвал и освятил Своим Духом, не могут полностью и окончательно отпасть от состояния благодати, но будут несомненно сохранены Им до конца и навеки спасены. (XVII. 1)

Согласно этому учению, возрожденные спасаются благодаря тому, что до конца сохраняют веру и христианский образ жизни (Евр. 3:6; 6:11; 10:35–39), и только Бог позволяет им выстоять. Из этого не следует, что спасены будут все, когда-либо заявлявшие о своем обращении. Несомненно, бывают и ложные исповедания веры; принявшие слово с радостью, но непостоянные отпадут (Мф. 13:20–22); многих из числа говорящих Иисусу: «Господи, Господи» Бог отвергнет (Мф. 7:21–23). И только те из живущих в мире, кто выказывает себя возрожденным, неотступно следующим путем освящения сердца и подлинной любви к ближним, странствуя по этому миру, имеют право быть уверенными в спасении во Христе. Стойкость в вере и покаяние, причем не в формальном смысле, есть путь к славе. Представление о том, что вера в способность выстоять до конца ведет к беззаботной жизни и надменной самонадеянности, является абсолютно неправильным.

Иногда возрожденные люди оступаются и впадают в тяжкий грех. Но это не соответствует их сущности, насилует их собственную, новую природу, от чего они становятся жалкими, несчастными. Так что в конце концов они стремятся вернуть и возвращают утраченную праведность. Сквозь призму прошлого их погрешность кажется им безумием. Когда же возрожденные верующие действуют соответственно своей природе, они выказывают смиренное, благодарное желание угождать Богу, Который спасает их; и осознание того, что Он связан обетованием спасти их навеки, только усиливает это желание.

В начало страницы

 

НЕПРОСТИТЕЛЬНЫЙ ГРЕХ
НЕ ПРОСТИТСЯ ЛИШЬ НЕРАСКАЯННЫЙ ГРЕХ

Истинно говорю вам: будут прощены сынам человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили; но кто будет хулить Духа Святого, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению.

Мк. 3:28–29

Иисус предупреждал фарисеев о том, что хула на Духа Святого не подлежит прощению ни в настоящем, ни в будущем веке (Мф. 12:32; Мк. 3:29–30), когда Его, изгонявшего бесов, обвинили в связях с сатаной (Веельзевулом). Это предупреждение Христа фарисеям показывает, как Он понимал их духовное состояние.

Он мог, что позднее и делал, молиться о прощении хуливших Его Самого по неведению: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34). Фарисеев же Иисус не считал невежественными.

Люди могут дойти до внутреннего понимания того обстоятельства, что Иисус, согласно Его заявлениям, есть божественный Спаситель, и все же не желать исповедовать эту истину публично по причине отсутствия той полной перемены сердца, которая требуется для подобного исповедания. Бывает, что для оправдания себя в собственном нечестии выдумываются поистине абсурдные доводы, лишь бы не исповедовать Иисуса Богом, достойным поклонения. Иисус ясно понимал, что, называя Его служителем сатаны, фарисеи поступали именно таким образом. Они не были невеждами; они душили свою веру, замалчивая непреложный и неприятный факт; они осознанно прятали глаза от света и делали грубой, бесчувственной свою совесть, называя ее тьмой. Безумие, которое Иисус сделал явным, открыв противоречия в их словах (Мф. 12:25–28), указывало на силу истины, которой они противились; иррациональное мышление всегда бывает показателем сопротивления истине.

Приписывая изгнание бесов, творимое Святым Духом (Мф. 12:28), сатанинской силе, фарисеи хулили Духа. Подобный грех превращается в непростительный, когда совесть, называющая добро злом, становится такой бесчувственной, что нравственная слава Иисусовых чудес (которые воистину совершались в подтверждение Его божественности: Мф. 11:2–6; Ин. 10:38; 14:11) совершенно, в полном смысле уничтожается. Подобное ожесточение сердца против Иисуса устраняет любые угрызения совести за хулу на Святого Духа. Между тем отсутствие угрызений совести делает покаяние невозможным, а отсутствие покаяния, в свою очередь, делает невозможным прощение.

Итак, огрубление совести посредством нечестивых помыслов, направленных на отрицание Божьей силы во Христе и отвержение одного за другим Его призывов к покаянию и вере, есть формула непростительного греха. Другая версия, на сей раз речь идет о номинальных христианах, отпавших от Христа, описана в Евр. 6:4–8. Христиане, испытывающие страх в связи с тем, что они, быть может, совершили некогда непростительный грех, тем самым (посредством этого беспокойства) показывают, что такого греха они не совершали. Люди, решившиеся на подобный грех, не раскаиваются, не чувствуют за собой вины и не беспокоятся о будущем; более того, они обычно не осознают, что творят и к чему приговаривают себя. Иисус понимал, что фарисеи были на краю этой пропасти, вот почему Он обращался к ним в надежде спасти их от неминуемого.

В начало страницы

 

СМЕРТЬ
ХРИСТИАНЕ НЕ СТРАШАТСЯ СМЕРТИ

Ибо для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение. Если же жизнь во плоти доставляет плод моему делу, то не знаю, что избрать. Влечет меня то и другое: имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше; а оставаться во плоти нужнее для вас.

Флп. 1:21–24

Неизвестно, каким образом люди покидали бы этот мир, если бы не грехопадение; некоторые даже сомневаются, что им пришлось бы это делать в принципе. Но так или иначе, разделение тела и души во время физической смерти, как следствие греха и одновременно Божья кара (Быт.2:17; 3:19, 22; Рим. 5:12; 8:10; 1 Кор. 15:21), является одной из реалий этой жизни. Отделение души от тела знаменует и символизирует духовное отделение человека от Бога в качестве первопричины смерти (Быт. 2:17; 5:5), и для тех, кто оставит этот мир, не познав Христа, это отделение станет еще трагичнее. Вот почему смерть кажется врагом (1 Кор. 15:26) и внушает ужас (Евр. 2:15).

Христиане перестают ужасаться физической смерти, однако непривлекательность ее остается. Сам Иисус, их воскресший Спаситель, прошел через более мучительную, чему у кого бы то ни было, смерть и ныне жив и укрепляет Своих служителей, когда те покидают этот мир, чтобы оказаться в месте, которое Он приготовил для них в грядущем веке (Ин. 14:2–3). Христиане должны рассматривать предстоящую смерть как запланированное событие в календаре Иисуса, которое, несомненно, произойдет. Павел мог говорить: «Ибо для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение... Имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше» (Флп. 1:21, 23), ибо «выйти из тела» означает «водвориться у Господа» (2 Кор. 5:8).

По смерти души верующих (то есть сами верующие) делаются совершенными в святости и вступают в небесную жизнь, исполненную поклонения Богу (Евр. 12:22–24). Иначе говоря, так они прославляются. Некоторые, не принимая этого учения, утверждают, что после смерти души попадают в чистилище, которое, согласно их представлениям, является следующим этапом на пути освящения, когда сердце очищается и характер облагораживается, чтобы приготовиться ко встрече с Богом. Однако подобные представления не согласуются ни с Писанием, ни со здравым смыслом; ибо если с пришествием Христа святые, которые будут жить на земле в то время, наряду с их плотским преображением станут нравственно и духовно совершенными (1 Кор. 15:51–54), то естественно предположить, что то же самое в момент смерти происходило и происходит с каждым верующим, оставившим свое бренное тело. Другие утверждают, что души в промежутке между смертью и воскресением пребывают в бессознательном состоянии (спящие души), хотя Писание говорит об ушедших как о пребывающих в ясном сознании (Лк. 16:22; 23:43; Флп. 1:23; 2 Кор. 5:8; Отк. 6:9–11; 14:13).

Смерть судьбоносна. После нее всякая возможность спасения раз и навсегда теряется (Лк. 16:26); после смерти как благочестивые, так и нечестивые пожинают плоды того, что сеяли в этой жизни (Гал. 6:7–8).

Смерть для верующих есть приобретение (Флп. 1:21), поскольку после смерти они приближаются ко Христу. Но освобождение от тела как такового не назовешь приобретением; ибо тело служит человеку для самовыражения и приобретения опыта, и лишиться тела значит стать ограниченным и даже лишенным важнейших качеств. Вот почему Павел желает «облечься» в тело воскресения (то есть «перевоплотиться»), а не «совлечься» (то есть освободиться от телесной оболочки, сделаться бесплотным, 2 Кор. 5:1–4). Воскресение для небесной жизни является подлинно христианским упованием. Как жизнь в «промежуточной» или «временной» форме между смертью и воскресением лучше, чем жизнь в этом мире, которая предшествует ей, так жизнь по воскресении будет еще лучше. Несомненно, она станет наилучшей. И все это Бог приготовил Своим чадам (2 Кор. 5:4–5; Флп. 3:20–21). Аллилуйя!

В начало страницы

 

ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ
ИИСУС ХРИСТОС ВЕРНЕТСЯ НА ЗЕМЛЮ В СЛАВЕ

О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью. Ибо, когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут. Но вы, братия, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать.

1 Фес. 5:1–4

Новый Завет неоднократно возвещает о том, что Иисус Христос однажды вернется на землю. Это станет Его «Царским визитом», Его «явлением» и «пришествием» (греч. parousia). Христос вернется в этот мир во славе. Во второй раз Спаситель, второе Лицо Троицы явится во плоти (Мф. 24:44; Деян. 1:11; Кол. 3:4; 2 Тим. 4:8; Евр. 9:28), Его триумфальное шествие будет зримо, явно, очевидно (Мк. 8:38; 2 Фес. 1:10; Отк. 1:7). Иисус придет завершить историю, воскресить мертвых и устроить суд над этим миром (Ин. 5:28–29), наконец, прославить детей Божьих (Рим. 8:17–18; Кол. 3:4) и ввести их в обновленную вселенную (Рим. 8:19–21; 2 Пет. 3:10–13). Исполнение Христом этой череды дел станет последней фазой и окончательным триумфом Его посреднического Царства. По завершении этих дел Искупление, или борьба с сатанинским сопротивлением, бывшая особым делом этого Царства, придет к концу. Слова Павла о Христе, «предавшем Царство» и ставшем подданным Отца (1 Кор. 15:24–28), не умаляют последующей славы Христа, а знаменуют исполнение замысла переселения избранных на небеса, для исполнения которого воскресший Сын и был вознесен на престол. Избранники славы, очищенные и ставшие совершенными, будут вечно воздавать хвалу и славу Агнцу, оказавшемуся достойным раскрыть книгу с Божьим планом устроения и совершения Искупления в истории и привести все замыслы Божьи в исполнение (Отк. 5). В Новом Иерусалиме Бог и Агнец займут престол и станут царствовать во веки вечные вместе (Отк. 22:1, 3). Однако это царствование есть, скорее, продолжение отношений Владыка – слуга между Богом и Его избранными. Оно последует за эрой, когда Иисус был Ходатаем за всех людей, а не будет продолжением этого Царства как такового.

В 1 Фес. 4:16–17 Павел учит, что пришествие Христа произойдет в виде схождения с небес, возвещаемого трубными звуками, шумом и гласом архангела. Прежде воскреснут умершие во Христе и будут с Ним, затем все христиане, находящиеся на земле, «восхитятся» (то есть будут взяты на облака для встречи Христа в воздухе) и смогут тотчас вернуться на землю вместе с Ним как часть Его победоносного сопровождения. Представление о том, что христиане будут восхищены из этого мира на время, пока Христос не явится в третий раз для второго «второго пришествия», широко распространено, но это представление не имеет достаточного обоснования в Писании.

Хотя некоторые подробности, приведенные Павлом, и носят символический характер (труба Божья, подобно трубе, зовущей в бой, обращает внимание на действия Бога, Исх. 19:16, 19; Ис. 27:13; Мф. 24:31; 1 Кор. 15:52; облака символизируют Божье деятельное присутствие, Исх. 19:9, 16; Дан. 7:13; Мф. 24:30; Отк. 1:7), речь, по всей видимости, идет о буквальных событиях, и то обстоятельство, что описанное Павлом превышает силу нашего воображения, не должно удерживать нас от понимания его слов в прямом значении: все так и будет, как он описал.

В Новом Завете много говорится о том, что должно происходить между двумя пришествиями Христа, но, за исключением падения Иерусалима в 70 г. (Лк. 21:20, 24), эти пророчества относятся, скорее, к историческим процессам, чем к конкретным событиям, и из них нельзя вывести даже приблизительную дату повторного пришествия Иисуса. Языческий мир будет обращен в веру (Мф. 24:14); евреи будут введены в Царство (Рим. 11:25–29, предрекает ли этот отрывок обращение еврейского народа, непонятно); появятся лжепророки и лжехристы или антихристы (Мф. 24:5, 24; 1 Ин. 2:18,22; 4:3). Многие отрекутся от веры, и для верных наступит время скорби (2 Фес.2:3; 1 Тим. 4:1; 2 Тим. 3:1–5; Отк. 7:13–14; ср. 3:10). По всей видимости, неподдающийся опознанию «человек греха», о котором Павел говорил в устном обращении к фессалоникийцам, не дошедшем до нас (2 Фес. 2:5), уже должен появиться или появится (2 Фес. 2:3–12). Если тысячелетний период, о котором сказано в Отк. 20:1–10, представляет собой реальную эпоху в мировой истории между двумя пришествиями Христа, тогда состоится последнее сражение между всемирными антихристианскими силами и народом Божьим (ст.7–9). И все же никаких дат из этих данных установить невозможно; время второго пришествия Иисуса остается тайной за семью печатями.

Второе пришествие Христа станет таким же знамением для христиан, которые будут жить, когда это случится, каким является смерть для христиан, которые умрут перед тем: это будет конец жизни в этом мире и начало жизни в том, который назван «неизвестной средой с хорошо известными обитателями» (ср. Ин. 14:2–3). Христос учит (Мф. 24:36–51), что для тех, кого parousia застигнет неприготовленными, это будет катастрофой. Напротив, мысль о Его возвращении на землю постоянно должна присутствовать в нашем сознании, ободряя нас в нынешнем христианском служении (1 Кор. 15:58) и научая жить в готовности к тому, что в любой момент может прозвучать призыв ко встрече Христа (Мф. 25:1–13).

В начало страницы

 

ВСЕОБЩЕЕ ВОСКРЕСЕНИЕ
УМЕРШИЕ ВО ХРИСТЕ ВОССТАНУТ В СЛАВЕ

Но скажет кто-нибудь: «как воскреснут мертвые? и в каком теле придут?» Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое… … Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное.

1 Кор. 15:35–37, 42–44

Иисус был первенец из воскресших к вечной славе (Деян. 26:23), и когда Он вернется в этот мир, Он воскресит Своих служителей, даровав им такую же обновленную жизнь, какой обладает Сам (1 Кор. 15:20–23; Флп. 3:20–21). Более того, Он воскресит весь человеческий род; те же, что не принадлежат Ему по вере, воскреснут для осуждения (Ин. 5:29). С теми христианами, что будут жить в этот момент, произойдут удивительные перемены (1 Кор. 15:50–54), а с христианами, умершими к тому моменту, — славное перевоплощение (2 Кор. 5:1–5).

Будет иметь место преемственность между смертным телом и телом воскресения, как это было с Иисусом, поскольку в Его случае воскресло именно то тело, в котором Он умер. Павел сравнивает связь между телом воскресения и смертным телом с той связью, что существует между семенем и тем, что из него вырастает (1 Кор. 15:35–44); это некая непрерывность, которая, заметьте, подразумевает большие различия между начальной точкой и конечным итогом. Кроме того, говорит Павел, наряду с преемственностью, здесь имеется и очевидное качественное различие. Наше настоящее тело, подобно Адамову, является природным и уничиженным, подверженным всякой немощи и тлению, пока не погибнет. Но наши воскресшие тела, как и тело Христово, будут духовными (созданными, населенными и поддерживающимися Святым Духом), а также принадлежащими вечному, нерушимому, бессмертному и небесному (1 Кор. 15:45–54).

Однако так же, как воскресший Иисус был узнаваем учениками, несмотря на перемены, произошедшие с Его телом в результате воскресения, и как перевоплотившиеся Моисей и Илия были узнаваемы во время Преображения (Мф. 17:3–4), и как перевоплотившиеся иудейские святые были узнаваемы во время воскресения Иисуса (Мф. 27:52–53), так и воскресшие христиане будут узнавать друг друга, так что за пределами этого мира нас ждет радостное воссоединение с верующими, которых мы любили в этом мире и с которыми нас разлучила смерть. Все это подразумевается в Первом послании к Фессалоникийцам (4:13–18), написанном Павлом в связи с тем, что возрожденные люди горевали от того, что утратили навсегда умерших во Христе; Павел заверяет их в том, что они еще непременно увидятся с возлюбленными братьями и сестрами.

Как Иисусова целеустремленная любовь и смирение являются образцом, которому Бог уподобит наши возрожденные души, так и Его прославленное тело, та форма, посредством которой Он совершенным образом выражал вышеозначенные внутренние качества во время Своего земного служения, является образцом для переустройства наших тел (Флп. 3:21). Тела, принадлежащие христианам ныне, представляют собой в лучшем случае орудие для выражения желаний и целей возрожденного сердца, а многие немощи, с которыми святым приходится бороться, — застенчивость, слабый характер, похоть, уныние, холодность в общении и так далее — тесно связаны с нашей физической конституцией и ее отражением в нашем поведении. Тела, которые станут нашими во время всеобщего воскресения, будут телами, соответствующими нашим совершенным возрожденным характерам, и станут совершенными орудиями нашего святого самовыражения в вечности.

Прославлением (оно названо так потому, что это проявление Бога в нашей жизни, 2 Кор. 3:18) Писание называет Божье завершение того, что Он начал в тот момент, когда возродил нас, а именно завершение нравственного и духовного переустройства, с тем чтобы мы были совершенны и подобны Христу. Прославление — это дело преобразующей силы, посредством которой Бог в конце концов обратит нас в безгрешных созданий с бессмертными телами. Смысл нашего прославленного окончательного состояния — это а) совершенное познание благодати через бесконечность наших познавательных способностей (1 Кор. 13:12); б) совершенная радость лицезрения и пребывания с Отцом и Сыном; в) совершенное поклонение и служение Богу из побуждений совершенно целостной природы и сердца, совершенно свободного для любви и послушания; г) совершенная свобода от всего, что воспринимается как грех, зло, слабость и неверие; д) совершенное исполнение всех осознанных желаний (не половых, Мф. 22:30; не удовлетворение желания есть и пить, Отк. 7:16; или желания сна, Отк. 22:5; но стремления ко все большему общению с Богом); е) совершенное исполнение всего того, что было благим и достойным во время жизни в этом мире, но осталось неисполненным, поскольку желания превышали наши возможности удовлетворить их; и ж) бесконечное личное духовное возрастание на фоне всех этих совершенств.

В Послании к Римлянам (8:30) Павел заканчивает анализ этого процесса спасения Богом Своих избранных, употребляя глаголы прошедшего времени: «кого оправдал, тех и прославил». Во времена Павла, как и в наши дни, прославление относилось к будущему времени для всех, кроме Христа, однако мысль Павла, и это совершенно очевидно, заключается в следующем: поскольку наше прославление уже в настоящем предопределено и установлено в рамках суверенного Божьего замысла, то его уже можно считать совершившимся. Прошедшее время указывает на то, что наше прославление обязательно совершится. Такова уверенность и определенность христианского упования.

В начало страницы

 

СУДИЛИЩЕ
БОГ БУДЕТ СУДИТЬ РОД ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ

Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: «идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его…»

Мф. 25:41

Тема неизбежности последнего суда обрамляет новозаветную проповедь о спасительной благодати. Павел особо подчеркивал неотвратимость суда, выступая перед искушенными афинянами (Деян. 17:30–31) и детально разбирая этот вопрос в первом разделе Послания к Римлянам, новозаветной книге, содержащей его полнейшее толкование Благой вести (Рим. 2:5–16). От «грядущего гнева» в «день гнева и откровения праведного суда от Бога», утверждает Павел, нас спасет лишь Иисус Христос (1 Фес. 1:10; Рим. 2:5; ср. Рим. 5:9; Еф. 5:6; Кол. 3:6; Ин. 3:36; Отк. 6:17; 19:15). Слова Божий гнев, ярость и негодование, которые часто встречаются в Писании, относятся к суду; эти слова всегда указывают на святого Создателя, действенно осуждающего грех. Тема грядущего суда над всем родом человеческим, которым Иисус Христос завершит дело Своего посреднического Царства, выступая в роли Судии от имени Своего Отца, проходит по всему Новому Завету (Мф. 13:40–43; 25:41–46; Ин. 5:22–30; Деян. 10:42; 2 Кор. 5:10; 2 Тим. 4:1; Евр. 9:27; 10:25–31; 12:23; 2 Пет. 3:7; Иуд. 6–7; Отк. 20:11–15). Когда Христос вновь придет на землю и история завершится, все люди, жившие во все времена, будут воскрешены для суда и займут место пред судилищем Христовым. Это событие, конечно, невообразимо, но разве воображение человека может быть критерием того, что всемогущий Бог может и желает сделать?

На этом суде каждый должен будет дать Богу отчет о себе, а Бог через Христа «воздаст каждому по делам его» (Рим. 2:6; ср. Пс. 62:12; Мф. 16:27; 2 Кор. 5:10; Отк. 22:12). Возрожденные христиане, которые как служители Христа научились любить праведность и желать славы святых небес, получат признание и на основании Христова искупления и своих личных достоинств будут награждены тем, к чему стремились. Остальных в наказание за их собственные провинности постигнет участь, соответствующая безбожной жизни, которую они избрали; и это будет судьбой, которая заслужена ими на основании собственных недостатков и дурных черт (Рим. 2:6–11). Их недостатки будут оценены в той мере, в какой они познали волю Божью (Мф. 11:20–24; Лк. 11:42–48; Рим. 2:12).

Этот суд явит, а в конце концов и подтвердит, совершенную справедливость Божью. Неудивительно, что в мире грешников, в котором Бог «попустил всем народам ходить своими путями» (Деян. 14:16), свирепствует зло и у людей возникают сомнения, справедлив ли Бог, если всевластен, или всевластен ли, если справедлив. Но для Самого Бога справедливый суд есть дело Его славы, и последний суд станет Его окончательным ответом, снимающим всякие подозрения в том, что Он перестал попечительствовать о праведности (Пс. 49:16–21; Отк. 6:10; 16:5–7; 19:1–5).

Что касается людей, которые утверждают, что принадлежат Христу, то их дела (Мф. 12:36–37) будут свидетельствовать о том, является ли их исповедание веры и в самом деле плодом возрожденного сердца (Мф. 12:33–35) или просто штампом лицемерной религиозности (Мф. 7:21–23). В судный день станет известно все обо всех (1 Кор. 4:5), и каждый получит от Бога соответственно тому, чем он (или она) является в действительности. Люди, у которых исповедуемая ими вера не повлекла перемены их образа жизни, не породила ненависти ко греху и стремления к упорному труду в служении Богу и людям, погибнут (Мф. 18:23–35; 25:34–46; Иак. 2:14–26).

Падшие ангелы (бесы) будут судимы в последний день (Мф. 8:29; Иуд. 6), и святые будут участвовать в этом процессе (1 Кор. 6:3), хотя Писание не открывает их конкретной роли в этом деле.

Знание о грядущем суде — это всегда требование совершить покаяние в настоящем. И только покаявшиеся будут готовы к суду, когда он наступит.

В начало страницы

 

АД
НЕЧЕСТИВЫЕ БУДУТ ОБРЕЧЕНЫ НА БЕСКОНЕЧНЫЕ СТРАДАНИЯ

И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это — смерть вторая. И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное.

Отк. 20:14–15

Сентиментальная бездуховность современной западной культуры с ее экзальтированным оптимизмом в отношении человеческой природы, ущербным представлением о Боге и скептицизмом в отношении подлинного значения нравственности — иначе говоря, упадком совести — не дает христианам принимать реальность геенны всерьез. Откровение геенны в Писании принимает характер глубокого духовного прозрения божественной святости (которого лишены многие из нас) и человеческой и бесовской греховности. Однако учение о геенне представлено в Новом Завете в качестве неотъемлемой части христианского вероучения, так что мы призваны понимать его так, как понимали его Иисус и Его апостолы.

Новый Завет рассматривает ад (gehenna, как Иисус называет его, место сожжения; Мф. 5:22; 18:9) как последнее место пребывания грешников, приговоренных на последнем суде к вечной погибели (Мф. 25:41–46; Отк. 20:11–15). Ад считается местом огня и мрака тьмы (Иуд. 7, 13), плача и зубовного скрежета (Мф. 8:12; 13:42, 50; 22:13; 24:51; 25:30), погибели (2 Фес. 1:7–9; 2 Пет. 3:7; 1 Фес. 5:3) и мучений (Отк. 20:10; Лк. 16:23) — иначе говоря, сплошных бед и страданий. Хотя эти понятия представляются больше символическими, чем буквальными (огонь и мрак тьмы с формально-логической точки зрения исключают друг друга), можно с уверенностью сказать, что реальность, вообразить которую у нас не достанет сил, по своему ужасу превосходит всякие символы. Новозаветное учение о геенне должно приводить нас в смятение, потрясать и лишать дара речи от ужаса, убеждая в том, что так же, как небеса на самом деле неизмеримо прекраснее, чем мы можем себе представить, так и геенна неизмеримо страшнее, чем мы можем себе вообразить. Таковы вопросы вечности, которые необходимо воспринимать как самые реальные.

Суть понятия геенны — это отсутствие взаимоотношений с Богом; Бога в аду нет, там присутствуют Его гнев и немилость. Божий гнев уподобляется огню поядающему (Евр. 12:29); испытания адские — это праведный суд Божий над теми, кто открыто не повиновался Ему, был привержен греху, который отвратителен Ему; это и лишение всего, что ценно, приятно и полезно (Рим. 2:6, 8–9, 12). Понятие ада формировалось при систематическом отрицании всех элементов Божьей благости, которую верующие познают посредством благодати, а весь род человеческий знает из благодеяний Провидения (Деян. 14:16–17; Пс. 103:10–30; Рим. 2:4). Реальность ада, как указывалось выше, неизмеримо ужаснее, чем понятие о нем; никому не дано представить себе масштабов беды и страданий ада.

Ад в Писании представлен нескончаемым (Иуд. 13; Отк. 20:10). Рассуждения о «второй возможности» после смерти, или личной аннигиляции безбожных на определенной стадии, являются домыслами, которые не имеют под собой никаких библейских оснований.

Писание считает ад личным выбором человека; оказавшиеся там поймут, что сами приговорили себя к нему, возлюбив тьму, а не свет, решив не признавать Создателя своим Господом, предпочтя греховную вседозволенность праведному самоотречению и (если им пришлось услышать благовестие) отвергнув Иисуса, вместо того чтобы прийти к Нему (Ин. 3:18–21; Рим. 1:18, 24, 26, 28, 32; 2:8; 2 Фес. 2:9–11). Общее откровение привлекает внимание всего рода человеческого к этой теме; с его позиций ад представляется следствием Божьего уважения к выбору человека. Каждый получает то, что сам выбирает: либо во веки веков пребывать с Богом, поклоняясь Ему, либо навечно остаться без Него, поклоняясь самому себе. Попавшие в ад узнают не только дела, которыми они заслужили ад, но и то, что сами избрали для себя эту участь.

Цель библейского учения об аде состоит в том, чтобы заставить нас ценить, с благодарностью принимать и благоразумно предпочитать Христову благодать, которая одна спасает нас от геенны (Мф. 5:29–30; 13:48–50). Подлинная милость к роду человеческому заключается в том, что Бог в Писании не оставил никаких сомнений в отношении ада. Теперь уже нельзя утверждать, что мы ничего не знали.

В начало страницы

 

НЕБЕСА
ИЗБРАННЫХ БОЖЬИХ ЖДЕТ ВЕЧНОЕ БЛАЖЕНСТВО

Да не смущается сердце ваше; веруйте в Бога и в Меня веруйте. В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: «Я иду приготовить место вам. И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я».

Ин. 14:1–3

Слово небеса, которое в еврейском и греческом языках имеет значение «небо», является библейским термином, обозначающим обиталище Бога (Пс. 32:13–14; Мф. 6:9), где поставлен Его престол (Пс. 2:4); место Его пребывания, куда вернулся прославленный Христос (Деян. 1:11); где ныне Церковь воинствующая и Церковь победоносная соединяются для поклонения (Евр. 12:22–25); и где в установленный день народ Христов останется со своим Спасителем во веки веков (Ин. 17:5, 24; 1 Фес. 4:16–17). Небеса изображаются как место отрады (Ин. 14:2) и прекрасный город (Евр. 11:10, 16). В определенный момент в грядущем, когда Христос вернется, чтобы судить, небеса обновятся (2 Пет. 3:13; Отк. 21:1).

Представлять себе небеса как некое место скорее верно, чем неверно, однако подобное понимание может ввести в заблуждение. Небеса предстают в Писании как пространственная реальность, которая проницает весь тварный мир и соприкасается с ним. В Послании к Ефесянам Павел помещает на небесах престол Христов одесную Отца (Еф. 1:20) и духовные благословения и воскресшую жизнь верующих во Христе (Еф. 1:3; 2:6). Павел также ссылается на опыт пребывания на «третьем небе» или в «раю» (2 Кор. 12:2, 4). Несомненно, следует различать небеса с престолом Божьим и поднебесную сферу, занятую духами злобы (Еф. 6:12). Воскресшее тело приспособлено к небесной жизни, которая ожидает нас (2 Кор. 5:1–8), и в этом теле мы увидим Отца и Сына (Мф. 5:8; 1 Ин. 3:2). Но, пока мы пребываем в своих уничиженных телах, небесные реалии для нас незримы, обыкновенно незаметны и весьма незначительны, и мы знаем их только по вере (2 Кор. 4:18; 5:7). Тем не менее никогда не следует забывать о близости к нам небес и их обитателей, Отца, Сына и Духа, святых ангелов и бесовских духов: ведь речь идет о подлинном бытии духовной реальности.

Писание учит нас формировать свои представления о небесной жизни посредством а) перенесения отношений, которые мы имеем ныне с Отцом, Сыном и Духом, с другими христианами и всем тварным миром с относительно несовершенного уровня в область помыслов о совершенных отношениях, свободных от всех ограничений, разочарований и падений; б) устранения из нашего понимания жизни для Бога всех видов боли, зла, страданий и бедствий, которые мы переживаем здесь, на земле; и в) обогащения собственных представлений об этом благостном грядущем состоянии постоянным напоминанием себе о совершенной и богоданной радости, которую мы познали. Видения небесной жизни из Книги Откровение (7:13–17 и 21:1–22:5) отражают все эти способы ее понимания.

Согласно Писанию, неизменное блаженство небесной жизни для искупленных будет проистекать из а) их видения Бога в лице Иисуса Христа (Отк. 22:4); б) их непрестанного ощущения Христовой любви, проявляемой в Его служении им (Отк. 7:17); в) их общения с возлюбленными единоверцами и всеми искупленными; г) постоянного возрастания, духовной зрелости, научения, развития дарований и укрепления сил, которые есть для них у Бога в запасе. Искупленные стремятся ко всему этому, ибо без этого не может быть полноты их счастья. Однако на небесах не будет неисполненных желаний.

На небесах будут существовать разные степени благословения и наград. Каждый получит столько благословений, сколько сможет принять, однако объем этот будет разниться так же, как мы отличались друг от друга в этом мире. Относительно наград (области, в которой безответственность в настоящем может привести к постоянным убыткам в будущем: 1 Кор. 3:10–15), следует усвоить два положения. Во-первых, когда Бог награждает нас за наши дела, Он этим венчает Свои собственные дары, ибо только по благодати эти дела исполнялись. Во-вторых, сущность награды в каждом конкретном случае будет определяться силой христианского стремления, в частности, желания углубить любящие отношения со Спасителем; на эту реальность указывают все библейские образы — почетные венцы, одеяния и праздники. Эта награда соответствует награде за ухаживание, которая обогащает отношения возлюбленных в браке.

Итак, жизнь небесной славы связана с видением Бога во Христе и через Христа, с любовью Отца и Сына, с отрадой (Отк. 14:13) и служением (Отк. 7:15), со славословием и поклонением (Отк. 7:9–10; 19:1–5), а также с общением Агнца и святых (Отк. 19:6–9).

Жизнь небесная бесконечна (Отк. 22:5). Вечность, бессмертие небесной жизни — это часть ее славы; бесконечность, беспредельность, нескончаемость — это, можно сказать, слава славы.

Испытывая радость на земле, сердце говорит: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно». Но все проходит. Испытывая радость на небе, сердце говорит: «Мгновенье, длись всегда». И оно длится. Что может быть лучше?

В начало страницы

 

ПОСЛЕСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

В предисловии к предыдущей книге Джеймса Пакера, выпущенной на русском языке, «Познание Бога», справедливо подчеркивается, что мысли о смерти и вечности, о суде и наказании не в моде в современном мире. Грустно видеть, что христианская церковь, вместо того чтобы возвысить свой голос и напомнить миру важнейшие истины, тоже приобрела привычку обходить эти темы. Но для христианской жизни такая капитуляция перед миром равносильна самоубийству.

Название новой книги Дж. Пакера — «Основы богословия», а цель богословия — познание Бога и «подражание Христу» (Чарлз Райри). Эта книга написана в основном для непрофессионалов. Ученые богословы, возможно, будут слегка разочарованы, не встретив в этой книге привычных им терминов. Даже такие общепринятые в систематическом богословии наименования разделов, как сотериология, экклезиология, эсхатология и др. в классификации Джеймса Пакера отсутствуют. Тем более вам не придется столкнуться с нагромождением тяжелых теологических конструкций, которые так и норовят похоронить под собой мыслительные способности неискушенного читателя. Автор преподносит материал с художественным изяществом и поистине библейской простотой. Слава Богу, мы имеем сегодня достаточное количество вполне фундаментальных теологических исследований, библейские энциклопедии, справочники, словари. Все это Пакер в свое время основательно проштудировал и считает, что настало время вернуться к «простоте и богоугодной искренности, не по плотской мудрости, а по благодати Божией…» (1 Кор. 1:12).

Книга Джеймса Пакера подкупает своей искренностью. Он не пытается замаскировать свою конфессиональную принадлежность (Пакер принадлежит к Реформатской церкви). В этой книге вы встретите выдержки из Вестминстерского исповедания веры, Гейдельбергского катехизиса и других вероучительных реформатских документов. С этими документами необходимо познакомиться каждому христианину, заинтересованному поиском сбалансированного библейского учения. Прочитав книгу «Основы богословия», вы сможете обрести духовное равновесие. А это, на наш взгляд, и есть цель автора.

В начало страницы